Книга Пятая зона пульса, страница 140 – Юля Артеева

Помедлив, я откашливаюсь и произношу, трусливо отводя взгляд в сторону:

— Прости меня. Я должна была рассказать.

— Я понимаю, почему ты этого не сделала.

— И все же…

— Ты не виновата.

— В чем-то все равно виновата.

Леша оставляет мусорный мешок и подходит ко мне, чтобы обнять.

Говорит тихо:

— Мы все в чем-то виноваты, Ника. По-настоящему важно то, как мы исправляем собственные косяки. Мы уже пробежали сколько могли, теперь будем бежать столько, сколько нужно. А потом все обязательно наладится, и мы сможем отдохнуть.

Когда Леша собирается ехать за собакой, я прошусь вместе с ним. Мы много часов разбирали вещи в квартире, и мне хочется выдохнуть. Наверх, правда, я подниматься не собираюсь, сил на общение с Полиной у меня пока нет.

Я говорю:

— Подышу пока, ладно?

— Деда пойдешь проверять? — догадывается сразу Погодин.

— Может быть. Почему он так тебя разозлил в прошлый раз? Из-за Яны?

Мне не нравится упоминать ее имя, но, кажется, мы с Лешей стали так честны друг перед другом, что нет смысла стесняться или что-то замалчивать.

— Да, — пожимает плечами, так же с лету подкидываясь на эту откровенность, — видимо, сработал рефлекс. Я был несправедлив.

— У меня минут десять? — уточняю.

— Вроде того. Ты ведь… не сбежишь?

Улыбнувшись, я ощущаю, как слезы вот-вот покроют стеклом мои глаза, и просто мотаю головой.

Потом выдавливаю:

— Нет. У меня неподходящий лук для ролевых игр, — раскрываю руки, демонстрируя свой спортивный костюм под пуховиком.

Погодин ловит меня за талию, чтобы подтянуть вплотную к себе и тихо сообщить:

— Честно говоря, любой твой лук подходит для ролевых игр. — Крепко целует в губы и отпускает. — Встретимся у машины. Ориентируйся на крики, скорее всего я буду материть Анатолия.

Леша заходит в подъезд, а я, проводив взглядом его спину, направляюсь в обратную сторону. Прежде чем завернуть за угол, медлю. Сейчас поздний вечер, и есть вероятность, что дед Вася уже спит. Однако ветер доносит до меня отголоски сигаретного дыма, и я расцениваю это как знак. Огибаю дом и подхожу к нужному окну.

Несмотря на холод, на улицу торчит и седая голова, и плечи, и обе руки, одна из которых держит сигарету.

— О! — выдает он с радостным удивлением. — Богиня победы!

— Здравствуйте.

— Давно тебя не было.

Скользнув взглядом по запястьям, на которых уличный фонарь подсвечивает крупные суставы и пигментные пятна, я смотрю дедушке в глаза.

Отвечаю:

— Я здесь не живу. Бываю иногда у подруги.

— Понятно. Как твой воин?

— Хорошо, — улыбаюсь этому определению для Погодина, припоминая, что именно так Василий его называл в прошлый раз. — Заставляет плакать только от счастья. Купить вам сигареты?

— И даже не будешь журить за курение?

Я отзываюсь со смехом:

— Не буду. Я тут подумала: это не самое плохое, чем можно заниматься в этой жизни.

Дед смотрит на меня с прищуром, потом исчезает из виду, скрываясь за занавеской, и затем снова появляется, протягивая мне деньги.

Я бегу через дорогу в ближайший магазин «табак», где молоденький кассир выразительно хмыкает, когда я прошу сделать как обычно для деда Васи.

— Много к вам ходит таких курьеров? — спрашиваю, пока он меня рассчитывает.

— По-разному. Иногда сами к нему забегаем, если долго никто не появляется.

— Так переживаете, что ему плохо без сигарет?