Книга Пятая зона пульса, страница 137 – Юля Артеева

— Мы все решим.

— Леш… — выдыхает, глядя мне в глаза. — Я не хочу, чтобы ты меня спасал. У тебя своя жизнь, которая только начала налаживаться.

— Я тебя не спасаю. Я помогаю. Научись, блин, принимать помощь!

Последнее выдаю чересчур эмоционально, и Ника наконец выдергивает свою руку из моего захвата. Прижав ее к груди, смотрит на меня молча.

Я тяжело вздыхаю и тру ладонью шею.

Потом произношу, тщательно подбирая слова:

— Ника… У меня действительно есть своя жизнь. А у тебя — своя. Но мы все еще можем быть вместе и помогать друг другу проходить сложные моменты. Вместе. Скажи… ты винишь меня?

— Что?

— Винишь за то, что не вытащил вашу маму раньше?

Качнувшись вперед, неожиданно бьет меня кулачком в грудь. Снова закашлявшись, я потираю это место и прикладываюсь к стакану с водой.

— Господи, нет!

Приложив пальцы к вискам, начинает кружить по кухне. У меня появляется ощущение, что, не стой я на пороге, она убежала бы из квартиры к чертям.

Останавливаясь, нацеливает на меня горящий взгляд.

Восклицает:

— Как тебе только в голову это пришло?!

— Ты не отвечала.

— Леша… Боже… Я не хочу для тебя проблем, понятно?! Мне и так сказали, что у тебя будут брать показания!

— Сегодня взяли. Это, кстати, не больно.

Вытирая мокрый нос, Ника убирает от лица выбившиеся из хвоста пряди. Глубоко и тяжело вздыхает, накрывает губы пальцами, будто боится сказать лишнего.

— Я люблю тебя. И хочу помочь. Ты не можешь отказаться, Ника, для тебя это слишком важно. И не можешь бросить меня, это несправедливо.

Она молчит, а я позволяю себе надавить, специально делаю это так же, как тогда в машине.

Говорю:

— Давай, девочка, соображай.

Добронравова вскидывает на меня покрасневший и болезненный взгляд. Помнит. Как бы ей ни хотелось обратного, это нас навсегда связало.

И я повторяю:

— Я люблю тебя. И ты меня тоже.

Ника убирает руку ото рта, медлит. Потом кивает и подтверждает шепотом:

— И я тебя тоже.

Ника

Этот шаг, который мне остается до Леши — одна из самых сложных и непреодолимых дистанций в моей жизни. Понимаю, что если сделаю его, то это будет значить больше, чем если бы мы сходили в ЗАГС и расписались прямо сейчас. Как будто бы признаю его, соглашусь принять не только помощь, но и все, что он сможет и захочет мне дать, включая его авторитет и силу. Взамен мне нужно будет отдать не меньше. Это сделка с дьяволом. И Погодин только подтверждает эту шальную мысль, когда смотрит на меня потемневшими глазами. Ничего больше не делает, стоит, не шелохнувшись. Только коротко сжимает челюсти, запуская движение желваков.

Я спрашиваю:

— Ты будешь… осторожен с моей душой?

Вопрос откровенно странный, но Погодин, вскинув подбородок чуть выше, сразу понимает, о чем я. Наверное, именно это и убеждает меня в том, что нам нужно быть вместе.

— Буду. Подписывай, — отвечает безапелляционно.

И я делаю этот шаг. Обхватив за талию, прижимаюсь к его твердой груди. Леша обнимает меня, кладет подбородок мне на макушку, баюкает как будто в своих руках. Я испытываю такое колоссальное облегчение, за которое мне даже на мгновение становится стыдно. Брат в больнице и одной ногой в детском доме, мать в коме, а я обнимаюсь с парнем и чувствую себя… как минимум хорошо.

— Мы со всем справимся, — произносит Леша твердо, будто знает, о чем я думаю.