Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 55 – Виктор Алеветдинов

«Спорным парам — особое место у сцены».

Фестиваль десяти тысяч помолвок начинался с лавки, где продавали прошлое.

Не настоящее прошлое: оно в Юйлане пахло пылью, семейными ссорами и словами, сказанными на три года позже нужного срока. Здесь прошлое лежало в лакированных коробочках, перевязанное красными нитями, и выглядело куда приличнее.

— Первое свидание под сливой! — кричал торговец с усами в форме брачных завитков. — Для пар, которые познакомились некрасиво, не помнят как или хотят забыть участие тёщи! Лёгкий дождь включён в цену!

В коробочках мерцали сцены: мужчина протягивал женщине зонтик; две руки касались одной чашки; пара смеялась под деревом чересчур долго для людей без причины. Всё гладкое, красивое, подозрительно удобное.

— Хотите заменить первую встречу? — оживился торговец, заметив красные ленты. — Было «он пришёл с проверкой», станет «он спас её от дождя».

— Дождь я переживу, — сказала Сяо-Лань. — Проверка оставила более стойкую травму.

— Наша первая встреча уже зафиксирована Книгой Помолвок, — сказал Вэй.

— Тем более! Если Книга записала неудобное, лучше исправить, пока родственники не начали вышивать это на подушках.

— Исправление записи без основания незаконно.

Торговец погрустнел.

— Вы чиновник?

— Временно нет, — сказала Сяо-Лань.

— Какое счастье для праздника.

Они пошли за бумажным слугой с пустым лицом. Красный конверт он так и не отдал — держал перед собой, как приманку. На нём вспыхивал знак пустого лица, а золотая строка «Спорным парам — особое место у сцены» то появлялась, то исчезала, будто тот, у кого не было лица, забавлялся их терпением.

Фестиваль оказался отдельным городом внутри города.

Улица арендованных судеб тянулась под фонарями. На каждом висела табличка будущего: «тихий дом у воды», «совместная лавка, умеренная прибыль», «редкие ссоры при живой родне». Люди ходили парами, держась за руки или документы. Одни выглядели счастливыми, другие — решившими купить счастье до того, как оно передумает.

Слева продавали совместимые фамилии, рядом — семейные предания, чуть дальше — искусственные воспоминания о первом подарке.

— Законно? — спросила Сяо-Лань.

— Если воспоминание маркировано как декоративное и не используется для обязательства, да.

— А если человек носит его в сердце?

— Сердце не является проверяемым хранилищем.

— Ваша Палата просто не добралась.

После отстранения Вэй молчал иначе: проверял, не стала ли правильная фраза чужой ловушкой.

Бумажный слуга остановился у лавки «Тёща в аренду на испытательный срок». Перед входом стояли мягкая тёща с пирожками, строгая с веером и пророческая, уже знавшая дату развода.

— Выбирайте под характер союза! При раннем побеге деньги не возвращаются.

— А тёща, которая проверяет жениха на способность не читать морали во время ужина, есть? — спросила Сяо-Лань.

Приказчик смерил Вэя взглядом.

— Для такого случая нужна усиленная.

— Мы торопимся, — сказал Вэй.

— Он боится с формулировкой.

Вэй пошёл дальше чересчур быстро, и красная лента звякнула. Сяо-Лань пришлось догнать. Бумажный слуга ждал у площади Испытаний парной гармонии.

В центре площади стояли длинные столы: доски, тесто, фарш, зелень, приправы и маленькие печати для ритуальных пельменей. Табличка сообщала: