Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 56 – Виктор Алеветдинов

«Чтобы пройти во внутренний круг Фестиваля, пара должна приготовить совместное блюдо. Еда не врёт. Руки тоже».

— Процедурно сомнительно, — сказал Вэй.

— Зато вкусно.

— Проверка гармонии через пищу ненаучна.

— Вы боитесь пельменей.

— Пельмени в ритуальном контексте могут нести символическую нагрузку.

— Так и запишем: бывший инспектор опасается начинки.

Слуга вложил конверт в подставку. Тот закрылся золотой нитью: приглашение должно было открыться после успешного испытания.

Сяо-Лань взяла миску с тестом.

— Ну что, стажёр по подозрительности. Докажем совместимость хотя бы в муке?

Вэй закатал рукава.

— Я готов обеспечить структурную целостность изделия.

— Романтичнее слов я не слышала.

Вэй положил на доску шар теста, достал из кармана складную линейку и начал раскатывать круг.

Сяо-Лань замерла.

— Нет.

— Что?

— Вы принесли линейку на Фестиваль.

— Она складная.

— Это не оправдание, это усугубление.

Цикада выглянул из булавки.

— Инспектор без должности, но с линейкой. Государство ещё не погибло.

Вэй измерил диаметр.

— Неравномерное тесто может привести к разрыву начинки, что символически трактуется как утечка семейного благополучия.

— А если благополучие хочет вытечь?

— Значит, начинка размещена неправильно.

Сяо-Лань раскатала тесто ладонью без линейки, положила начинку, защипнула края и вытянула два угла. Пельмень стал похож на недовольного чиновника с нахмуренными бровями и чересчур длинными рукавами.

— Это я? — спросил Вэй.

— Собирательный образ административного страдания.

— У него мои рукава.

— Ваши рукава обладают личностью.

Вэй сделал следующий круг теста ровнее, чем требовалось.

— Мы должны пройти проверку, а не создать съедобную карикатуру.

— Настоящая пара должна уметь смеяться над общими бедами.

— Мы не настоящая пара.

— Тогда тем более. У нас только беды и есть.

Сказала легко, но пальцы на миг замедлились.

После ночи у реки Сяо-Лань стала тише: будто внутри появился документ, чересчур личный, чтобы показывать, и чересчур тяжёлый, чтобы не учитывать. Вэй не знал, как помочь, поэтому молча подвинул к ней миску с начинкой и убрал лишнюю муку с края стола.

Сяо-Лань заметила. Не поблагодарила. Только следующий пельмень получился чуть менее злым.

— Чересчур мало соли, — сказала она.

— Соль добавлена по норме.

— Норма не имеет языка.

— Избыток соли испортит блюдо.

— Недостаток соли может испортить жизнь.

Она потянулась к чашечке. Вэй перехватил её руку у края стола.

— Подождите.

Пальцы легли на запястье поверх красной ленты. Оба замерли. Площадь шумела, но вокруг их рук стало чересчур тихо.

Вэй отпустил первым.

— Нужно распределить равномерно.

— Конечно. Соль — дело серьёзнее прикосновений.

Он посыпал начинку аккуратным круговым движением. Сяо-Лань попробовала снова.

— Лучше.

Маленькое слово. Почему-то он запомнил его.

Его пельмени выходили ровными и закрытыми. Её — кривыми, смешными, живыми: цикада с раздутым брюшком, бумажный сват, рыба, не доверяющая воде. Вэй пытался не смотреть на пельмень-чиновника, потом поймал себя на том, что поправляет ему край рукава.

— Вы улучшили мою карикатуру.

— Рукав был конструктивно слаб.

— Это уже забота.

— О тесте.

Фестивальный распорядитель, круглый мужчина в фартуке с голубями, поставил перед ними бамбуковую пароварку.