Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 50 – Виктор Алеветдинов

— Тогда я создам форму.

Вэй вынул служебную печать.

— Я, инспектор Небесной палаты сердечных обязательств Вэй Жэнь, заявляю протест против опечатывания участка до фиксации всех фраз, опроса свидетелей и проверки связи между речевым выбросом, поддельными признаниями, знаком Фу Мэйлин, временной печатью на моей ладони и действиями архивариуса Су.

— Вот теперь мальчик вырос из рукавов, — тихо сказала Ма.

Вэй поставил печать на чистый лист.

— До рассмотрения протеста участок является активным местом расследования. Попытка скрыть фразы будет квалифицирована как вмешательство в дело об угрозе общественной сердечной безопасности.

Су смотрел почти печально.

— Вы впервые официально возражаете против действий Палаты?

— Против действий, совершённых под печатью Палаты. Это не одно и то же.

— К сожалению, Управление ожидало подобного развития.

Из-за спин служителей вышел бумажный посыльный: плоская фигура, красная шапка, лицо без черт. В руках — белый свиток с чёрной печатью. На ладони Вэя под рукавом вспыхнул знак временного подчинения.

— Инспектор Вэй Жэнь. В связи с превышением полномочий, нарушением приказа, конфликтом интересов вследствие временной помолвки и признаками эмоциональной пристрастности вы отстраняетесь от службы до завершения внутренней проверки. Сдайте служебную печать.

Сяо-Лань шагнула ближе.

— Это незаконно.

Вэй должен был поправить: формально приказ законен до оспаривания.

Не поправил.

Он посмотрел на свою печать — нефритовую, строгую, с красной нитью допуска. Столько лет она была продолжением его руки и права требовать правду у тех, кто прятал её за формой. Он думал, что без печати закон перестанет говорить через него. Теперь выходило: возможно, только без неё он сможет сказать сам.

— Не отдавайте, — тихо сказала Сяо-Лань.

В её лице были злость, страх и упрямая вера, что он может быть не только должностью.

— Если не отдам, они получат повод арестовать меня и закрыть дело немедленно.

— А если отдадите?

— Получим меньше поводов. Не меньше врагов.

Он положил печать на ладонь посыльного. Нефрит потускнел, красная нить погасла. На мгновение Вэй почувствовал себя легче — и от этого едва не пошатнулся.

Служители растянули красные ленты вдоль реки. Бумажные печати опускались на воду; там, где касались поверхности, светящиеся фразы гасли или ныряли обратно в глубину.

— Нет! — Сяо-Лань бросилась к краю.

Вэй удержал её за локоть. Не потому, что имел право. Потому что она могла сорваться в воду.

— Они забирают их! Это признания. Люди ждали, чтобы их услышали.

— Знаю.

— Тогда отпустите!

— Если вы упадёте, они заберут и вас. Мне сейчас нечем вас вытащить по закону.

Она застыла, потом вырвала локоть, но к воде не шагнула.

Су подошёл ближе.

— Это временная мера. Река будет очищена. Опасные фразы сохранены в надлежащем порядке.

— Как забытые невесты? — спросил Вэй.

На миг в лице Су что-то стало окончательно пустым.

— Вы устали, господин Вэй. Отдохните. Без должности иногда легче услышать себя.

Он повернулся к служителям.

— Опечатать участок полностью.

Красные ленты легли поперёк воды. Последняя фраза выскользнула из-под печати и ударилась о камень у ног Сяо-Лань.

Серебряные буквы дрожали:

«Не молчите за нас».

Сяо-Лань подняла её мокрыми пальцами.

Вэй стоял рядом без служебной печати, без права приказать, без стены, к которой привык прислонять мир. На его запястье горела красная лента временной помолвки. На ладони — знак Свата. В реке гасли украденные признания.