Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 49 – Виктор Алеветдинов

Ма молча вытащила последнюю строку:

«Если когда-нибудь ты услышишь мою настоящую фразу, не прощай меня сразу. Сначала живи».

Сяо-Лань засмеялась тихо и страшно.

— Как щедро. Даже прощение оставил на потом.

— Сяо-Лань…

— Не надо.

— Я не знала.

Сяо-Лань подняла глаза.

— Правда?

Цикады молчали.

— Правда. Я знала, что он ушёл не просто так. Но не знала почему. Иначе сказала бы.

Сяо-Лань хотела поверить и не хотела. Обе вещи болели.

Вэй уложил строки на пластину по порядку.

— Эти фразы нужно сохранить.

— Зачем? Получить компенсацию за одиннадцать лет ненависти?

— Нет. Чтобы у вас была полная записка. Не только та, которую он оставил.

Всё внутри снова дрогнуло. Не мягко. Больно.

Сяо-Лань взяла платок. Не потому, что он дал. Потому что не заставил.

— Это ничего не исправляет.

— Да.

— Он всё равно ушёл.

— Да.

— Он всё равно оставил нас с четырьмя словами.

— Да.

— Вы не будете говорить, что он хотел как лучше?

— Нет.

— Почему?

Вэй посмотрел на реку.

— Потому что «как лучше» — плохая фраза, если человек не может выбрать её сам.

Сяо-Лань долго смотрела на него. Потом отвернулась, пока он не увидел чересчур много.

Рядом всплыла строка:

«Я боялся сказать дочери, что сам не знаю, как быть храбрым».

Она не знала, принадлежала ли строка её отцу или чужому. В эту ночь это уже было не важно.

Служители Палаты пришли на рассвете.

Вэй заметил их по ровному стуку шагов, красным фонарям санитарного отдела и тому, как толпа расступалась ещё до приказа. Их было двенадцать: серые плащи, красные повязки, шесты с лентами опечатывания. За ними шли два писаря и медный талонщик уменьшенного образца:

— Зона эмоционального загрязнения! Гражданам сохранять спокойствие! Несанкционированные признания не трогать!

Сяо-Лань стояла у воды с пластиной, где лежали фразы отца. Ночь не сломала её, только убрала часть защиты. Вэй смотрел не на боль, а на угрозу рядом.

Во главе служителей шёл Су: серый халат, мягкое лицо, спокойные руки. Среди светящихся фраз и мокрых сетей архивариус выглядел особенно чистым — как пустое место, аккуратно вписанное в хаос.

— Инспектор Вэй. Госпожа Ли. Вы провели здесь ночь?

— Это наблюдение или обвинение? — спросила Сяо-Лань.

— Забота.

Вэй шагнул вперёд. Лента звякнула, удерживая его ближе к Сяо-Лань, чем было удобно для официального столкновения.

— На каком основании санитарный отдел прибыл к месту расследования?

— Санитарная норма. Неконтролируемый выброс эмоционально значимых фраз в общественную водную артерию. Участок подлежит опечатыванию.

— Источник и есть предмет расследования.

— Именно поэтому Палата берёт участок под контроль.

— Назовите подписанта.

Су протянул свиток. Печати были подлинные: санитарный надзор, общественная сердечная безопасность, управление архивной целостности. Внизу стояла отметка согласования: Су.

— Вы согласовали изъятие участка, связанного с делами, где сами являетесь заинтересованным лицом, — сказал Вэй.

— Заинтересованным?

— Вы знали о нападении бумажных сватов до официального сообщения. Направили нас к делам Безымянного Свата. Предложили чай с настоем удобного согласия. На делах забытых невест стоит ваша отметка хранения.

Писарь перестал писать. Медный талонщик щёлкнул клювом и замолчал.

— Инспектор, вы говорите обвинениями, для которых нет надлежащей формы.