Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 23 – Виктор Алеветдинов

Печать на свитке была подлинной.

Чересчур подлинной.

Вэй прочитал первую строку спокойно. Вторую — уже зная, что Сяо-Лань смотрит на его лицо. Третью — с ощущением, будто пол стал тоньше.

«В связи с выявленными нарушениями процедуры и недопустимым привлечением внешнего лица к делам закрытого сектора предписывается: прекратить несанкционированное расследование безымянных печатей».

Ниже:

«Нефритовое бюро непризнанных чувств подлежит закрытию в установленном порядке».

Последняя строка была красной:

«Исполнение поручается инспектору Вэй Жэню. Срок — немедленно».

В бюро стало тихо. Даже шкаф не скрипел.

— Госпожа Ли.

Она посмотрела прямо.

— Палата велит вам закрыть меня?

Сказать «да» было легко. Выполнить тоже должно было быть легко. Вэй всю жизнь умел выбирать букву закона, когда люди подсовывали дрожащие оправдания вместо порядка.

Но сейчас на столе лежали старые дела. Рядом — дух с потемневшими крыльями. В чайнике без носика хранилось поддельное признание с его ци. В доме министра Фу девушка с печатью на запястье впервые сказала правду. А в архивах Палаты тот, у кого не было лица хорошо знал, как превратить человеческое «нет» в ошибку.

— Да, — сказал он.

Сяо-Лань чуть кивнула.

Она не отступила и не вспыхнула злостью — только будто закрылась изнутри, оставив Вэя перед молчанием, которое ранило сильнее любой насмешки; он сжал свиток, красная печать приказа горячо светилась между пальцами, а привычная служебная точность впервые не подсказала, что делать дальше.

Вэй Жэнь держал приказ о закрытии Нефритового бюро двумя пальцами и понимал: впервые за долгие годы бумага стала тяжелее закона.

Свиток был безупречен. Печать — подлинная. Срок — немедленно. Основания достаточные: незарегистрированные признания, внешний человек в закрытом архивном секторе, неучтённый дух-свидетель, вмешательство в сделки с сердечными обязательствами.

Если смотреть только на документ, Ли Сяо-Лань была нарушением в человеческом виде. Если смотреть на стол — на древние дела, Цикаду с потемневшими крыльями и футляр с признанием, созданным из его ци, — приказ становился чересчур удобным.

Вэй не любил удобные документы.

Сяо-Лань стояла напротив молча. Лицо спокойное, почти ровное; пальцы стирали с края стола невидимое пятно туши. Контроль вместо страха.

— Приказ подлежит немедленному исполнению, — сказал Вэй.

— Тогда исполняйте, — сказала Сяо-Лань.

Без просьбы. Без попытки спасти место, которое было для неё домом.

Вэй снова посмотрел на строки: «Закрыть». «Изъять». «Опечатать». «Прекратить». После исполнения всё найденное ушло бы к тем, кто чересчур быстро испугался старых дел о Безымянном Свате.

Он положил свиток на стол.

— В распоряжении указано «немедленно». Однако порядок исполнения допускает добровольное устранение обстоятельств до принудительных мер.

Это было верно. В отдельных случаях. Не в этом.

— Каких обстоятельств?

Вэй взял чистый лист.

— Незарегистрированный дух, незаверенный архив, отсутствие лицензии, неоформленный журнал, незакрытое расследование, создающее риск вмешательства в работу Палаты.

— Последнее особенно мешает Палате.

— Если спорить с каждой формулировкой, срок сократится сам собой.

Он написал заголовок: «Предписание о добровольном устранении обстоятельств, препятствующих приостановлению принудительного закрытия».