Книга Обещана мертвому царю, страница 55 – Вера Ширай

Вот и настал тот час, о котором предупреждала Ягана. Он нашёл меня, пришёл на эту лесную поляну и сейчас должен утащить меня в Навь.

Пальцы онемели от напряжения: я сжимала посох, спрятанный под плащом, с такой силой, что ногти впивались в собственную ладонь. Но я боялась хоть на секунду ослабить хват.

Ягана не раз повторяла: чтобы закрепить сделку, Мёртвый царь должен подойти сам ко мне, прошептать нужные слова, закрепить своё обещание поцелуем, вытянуть из меня жизнь и только тогда, он сможет утащить меня в Навь. И защиту мою, единственное средство, я со всей силы сжимала в руках, благодаря ведьму за подаренный посох.

Я ждала. Вот сейчас… Сейчас поляну затянет белым, густым как молоко туманом, а воздух заклубится, станет плотным, вязким. И из этой пелены, словно из невидимых врат, выйдет он.

Мёртвый царь.

Я слышала шорохи вокруг. Лес тревожился вместе со мной: ветви деревьев склонялись, указывая путь к бегству, листья шептали, шуршали: уговаривали бежать. Но туман не приходил.

Я стиснула зубы и едва слышно прошептала, борясь со страхом:

— Я заключила с ведьмой договор. Мне его и исполнять.

Неужели Мертвый царь решил сперва сломить меня, напугать? Или послал за мной своих слуг? Ягана говорила: колдун он сильный, и никто не ведает, как он может поступить.

Я медленно прошлась по поляне, стараясь не выдавать тревоги.

Назначенный час давно миновал. Тумана не было и нет.

Он не пришёл, показалось — признала поражение я.

Я решила уходить в сторону избы. Я не сделала и пары шагов в сторону тропы, как снова раздался легкий треск. Я обернулась — никого. И только вновь повернулась спиной к опушке леса, как сзади раздались быстрые, тяжёлые шаги. Я не успела ни побежать, ни выхватить посох.

На голову мне резко натянули мешок из грубой холстины. Пыль ударила в лицо, осела во рту, забилась в нос и глаза. Волокна ткани царапали щёки, а тугая верёвка мгновенно сжала горло, лишая воздуха. Посох выскользнул из плаща и откатился в сторону. Я судорожно вцепилась в верёвку, стараясь ослабить петлю, возвращая себе способность дышать.

Меня грубо повалили на холодный, влажный мох. Коленями я ударилась о землю. Кто-то быстро, умело связал мне ноги. Другие руки заломили запястья и притянули их к животу, затянув узлы так крепко, что я даже пальцем пошевелить не могла.

И меня оставили лежать на сырой поляне.

Когда паника немного отступила, я осознала тщетность моих попыток выбраться из этих веревок. Успокоилась, а кашель перестал рвать грудь, наконец, я смогла вдохнуть глубже. Сквозь пыль, слёзы и темноту мешка я услышала тяжёлые шаги: кто-то медленно обходил поляну, проверяя, всё ли сделано как надо.

— Лукошко брать? — доносился мужской голос, сквозь звон в ушах.

— Бери.

— А эту… жуть мерзкую?

— Руками не тронь. Мешком возьми. Кто его знает, какую заразу вещица на простого человека напустить может.

— Солью ведьму осыпать, — сказал кто-то другой, совсем близко ко мне. — Пусть силушки своей лишится.

И в следующую секунду, меня резко ударили ногой, тяжелый сапог врезался в бок, грубо переворачивая меня на спину. Мужчина не убрал подошвы с моей груди, он вдавил меня в землю. Воздух вышел из лёгких так резко, что я застонала, не сумев сдержаться.

Соль посыпалась на мою голову, на моё тело. Я дернулась в попытке закрыть лицо, закашлялась, попыталась отвернуться, но тяжелые ладони схватили меня за плечи, сковывая, лишая последней свободы.