Книга Обещана мертвому царю, страница 57 – Вера Ширай

До меня доносились звуки лагеря: тихое бормотание мужчин, потрескивание костра, тяжелое дыхание лошадей, глухой стук копыт. Кто-то точил нож, с противным скрежетом ударяя металл о камень.

Сквозь грубый ворс мешка пробился тёплый, дрожащий свет. Я почувствовала кожей обжигающий жар факела у лица.

— Мужики, а ну расступись… — раздался уверенный голос.

— Ну что, привели?

— Как приказывали, — ответил другой, с явным довольством. — Ведьма. Одна в Чернолесье. В черном плаще. С жутким черепом. Всё как надо.

— Не брыкалась?

Кто-то хмыкнул, усмехнулся, а потом коротко и зло сказал:

— Да куда ей. Говорить, бормотать что-то жуткое начала, а потом затихла. Кляп же…

Я нащупала пальцами землю и невольно присела, пытаясь удержать равновесие, а вокруг меня повсюду раздавались мужские смешки.

— А я говорил, ничего с вами не будет. Соль — дело верное.

— Верное, — подхватили другие. — Гляди-ка, живая ведьма. И не такая уж и страшная.

— А ты подойди, мешок сними? — снова хохот.

Тени двигались вокруг меня, приближались и отступали, но я не могла различить ни лиц, ни фигур. Я слышала лишь голоса и смех вокруг. Я попыталась сосчитать людей, но если говорили от силы пятеро, то смеялась, казалось, целая дружина.

— Старшина, что с ней делать?

— Ко мне. В палатку.

Руки снова вцепились в мои плечи. Меня резко потащили вперёд, и я едва успела подняться. Я шла вслепую, спотыкалась, сбивалась с шага. Под ногами хрустела и крошилась соль — ею были щедро осыпаны дорожки лагеря.

Меня грубо толкнули внутрь палатки. Я споткнулась о край настила, не удержавшись на ногах. Под подошвой хрустнула сухая солома.

— Встать, — коротко приказал голос.

Я медленно поднялась, стараясь сохранить остатки достоинства, отряхнула платье. Ожидание затянулось всего на миг. Меня резко дёрнули за плечо, заставив выпрямиться, и в ту же секунду с головы сорвали мешок. Следом грубо выдернули кляп. Ткань обожгла губы, я закашлялась, жадно хватая ртом воздух.

Верёвки всё ещё стягивали тело, мешали двигаться; я не могла понять, что сильнее жжёт: впившиеся в кожу узлы или ссадины, полученные в дороге. Пальцы сами потянулись к рёбрам и животу, я ощупывала ушибы, а сдержать стон оказалось непросто.

— Тихо, — рявкнул мужчина напротив. — Лишнее слово или движение — и кляп вернётся на место.

Передо мной стоял высокий, крепкий человек. Копна тёмно-каштановых волос падала на плечи, борода того же цвета уже была украшена сединой. Его взгляд был тяжёлым и холодным.

Мужчина стоял напротив меня, внимательно изучая взглядом, двое стояли по бокам, почти вплотную к мне, и ещё один у входа в палатку, спиной, перекрывая вход. Тот, что назвался старшиной, явно нервничал. Он прошёлся по палатке, остановился, бросил взгляд на сундук у стены. На крышке уже лежали мои вещи: корзинка с травами, мешок с лекарскими инструментами и посох. На нём мужчина и остановил свой взгляд.

Ягана подарила мне особый посох: короткую, тёмную палку с черепом на верхнем конце. В пустых глазницах алели рубины, такие же ярко-красные, как глаза самой ведьмы. Посох был не прост: тёмную силу в нём я ощущала даже сейчас, не касаясь его.

— Посмотри по сторонам, — наконец заговорил воевода, не отрывая от меня злой взгляд.

— У моих людей мечи железные.

Один из клинков тут же коснулся моей шеи.