Книга Обещана мертвому царю, страница 59 – Вера Ширай

Я резко выпрямилась и одним движением сорвала мешок с головы. В тот же миг меня грубо толкнули в сторону, я упала на пол, откатившись от ложа больного.

Но никто не бросился ко мне.

Человек, лежащий на лавке, застонал громче. Его тело выгнулось от боли, лихорадка трясла его, дыхание сбивалось, превращаясь в хрип. Этот звук перетянул на себя всё внимание. Я смотрела на распростёртое тело, на разорванную на груди рану, почерневшую по краям. На свои липкие ладони, красные от крови.

И тогда я узнала его.

Слова сорвались с губ сами, и едва слышно, я прошептала:

— Князь… Это же князь…

Глава 20

— Князь… Это же князь…

Старшина и ещё один мужчина одновременно подскочили к лавке. Они склонились над князем, почти столкнулись лбами, вслушиваясь в его хриплое дыхание, в едва различимые слова, срывающиеся с пересохших губ.

— Тише… тише, княже… — зашептал старшина, — ведьма сейчас вас подлатает.

Я сидела на полу, не в силах пошевелиться: передо мной лежал человек, знаток Чернолесья, не раз переступавший границу. Он — залог безопасности и защиты, не только города, но и нашей деревни. И вот он лежит здесь на границе миров, беспомощный, истекающий кровью, не в силах сказать и нескольких слов.

— Ведьма…

На меня смотрел старшина, требуя невозможного. Но его резко прервал другой мужчина, выскочивший из-за моей спины.

— Не просто ведьма это! — выкрикнул мужчина, проталкиваясь вперёд. Его глаза блестели недобрым огнем, а лицо было перекошено злой гримасой.— Это водяница! Я узнал её!

— Я говорил! Я с самого начала говорил, что нечистая она! Водяница проклятая!

И в этот момент, я тоже узнала его в ответ. Мирдан. Он ткнул в меня пальцем, как будто я и есть источник бед.

— Из-за неё ему хуже стало! — продолжал Мирдан, задыхаясь от ярости. — Как она вошла, так князь и захрипел! Это её колдовство, её! Она Навь за собой таскает!

В палатке повисла тишина, дружинники молчали, а взгляды свои они обратили на меня. Я испугано озиралась по сторонам, ощущая эту давящую, пугающую обстановку. Поверят ли они мне? Слово дружинника против моего, а на мне чёрный плащ, ведьмин, и посох с черепом, который просто кричит о колдовстве. Найдётся ли здесь хоть один человек, который был в деревне с князем, видел меня раньше, вспомнит и скажет вслух, что князь не признал меня водяницей, не назвал нечистью?

Пока я лихорадочно подбирала слова, старшина молча рассматривал меня. Двое других дружинников стояли с разных сторон от меня, один из них переступал с ноги на ногу, неспособный стоять спокойно, а другой и вовсе не убирал ладонь с рукояти меча. А я… я просто боялась, что они поддадутся страху и ярости, и в этой палатке может оказаться при смерти не только князь.

Драган Муром вновь закашлялся. Грудь его судорожно поднялась, и сквозь ткань рубахи проступила тёмная влага, пугающего почти чёрного цвета. Князь вскрикнул от боли и вдруг распахнул глаза.

— Все вон. Вон! — распорядился князь, уверенным голосом, словно ранения и не было, словно не лежал он тут на лавке, а сидел на стуле своём, отдавая приказ.

Муром перевёл взгляд на старшину и уже тише, почти шёпотом, добавил:

— Волемир… скажи всем уйти.

Старшина выпрямился, резко махнул рукой и рявкнул так, что я, перепуганная, вздрогнула:

— Выполнять приказ князя! Все — вон!