Книга Обещана мертвому царю, страница 62 – Вера Ширай

Я работала не первый час, и когда, наконец, опустила руки в тёплую воду и стала смывать с них засохшую кровь, рассчитывая на отдых, старшина заговорил.

— Плохо, что он бредит… — прошептал старшина, не отрывая взгляда от спящего князя.

Я снова коснулась тела Мурома и ощутила ладонями сильный жар. Я знала: за мной тянется след Нави, мои руки с каждым днём становятся всё холоднее. Но раз и старшина чувствовал тот же жар, значит, дела и вправду плохи. Князь горел изнутри.

— Жар, — тихо сказала я. — Сделаем раствор. И уксусом тело протирать нужно.

Я только собралась отойти к жаровне с настоем, как старшина резко схватил меня за руку.

— Делай, — глухо сказал он. — Если понадобится, мы всю ночь просидим. И наговоры пой.

Я и не собиралась князя в таком состоянии оставлять. А старшина хоть меч не достал, уже ставший мне за ночь близким другом. Я заметила: на каждый хрип князя рука Волемира тянулась к рукояти. Я налила раствор и вернулась к лавке, осторожно поднося чашу к губам князя, нас ожидала длинная ночь.

— Не зверю тебя забирать, не Чернолесью тебя призывать,

живому — жить, а крови по венам бежать…

Тихо бормотала я, протирая лоб князя уксусом, я поила его отваром, вытирала вспотевшее от жара тело. Под утро старшина вышел из палатки. А когда вернулся, он крепко схватил меня за руку.

— Теперь ты гостья нашего лагеря, пока князь жив, — уточнил он.

— Я рассказал о тебе мужикам, не обидят. Сейчас иди, возьми еды у костра, в моей палатке отдохни. Но чтобы ни слова о ране князя, поняла?

Глава 21

Перед уходом я в последний раз взглянула на князя. Его грудь тяжело поднималась, хоть и дышал он ровно. Я знала: я сделала всё, что могла, сейчас он справится и без меня. Но всё же испытывала стыд и вину, оставляя его одного.

— Иди, иди… Если что-то случится, я сразу найду тебя. — пробормотал старшина, не отрывая глаз от князя.

— И без глупостей, девушка.

Я шагнула наружу, в лицо ударил прохладный утренний воздух. Солнце лениво поднималось из-за тёмных вершин деревьев. Всю ночь я провела в палатке князя, борясь со сном и усталостью, а лагерь дружинников, напротив, только просыпался и начинал жить. Я пошла вдоль палаток и повозок, заваленных оружием, к костру — на запах утренней похлёбки.

Громкий насмешливый свист раздался за моей спиной.

— Эх, что за девушка у нас в лесу нашлась… да ещё и одна…

Сзади меня стоял мужчина. Он выглядел старше меня с густой бородой и огромными ручищами. Одной рукой держался за ремень, а другой опирался на копьё. С развязной ухмылкой он окинул меня взглядом с головы до ног. Так откровенно, что я на миг пожалела, что старшина сообщил всем: я — не ведьма. И теперь они меня совсем не боялись.

Другой дружинник тут же ткнул его локтем под бок.

— Не лезь, — буркнул он. — Старшина сказал: гостья князя.

Бородатый многозначительно хмыкнул, но замолчал.

— Да и князь вернётся — шкуру сдерёт, — добавил второй уже тише. — Он не любит, когда с девками… так.

Я чувствовала их взгляды кожей, спряталась в тёмной ткани ведьминого плаща. Если бы могла — я бы побежала отсюда. В лагере были одни мужчины, и почти каждый, кто попадался мне на пути, смотрел на меня. Кто-то — без стеснения. Кто-то смущаясь отводил глаза.

В центре лагеря горел костёр, над ним висел котелок. Один из мужиков разливал похлёбку, вокруг сидели дружинники. Одни молча ели, другие, окруженные компанией друзей, громко затяжно смеялись. Но стоило мне подойти ближе, как разговоры стихали, а взгляды снова притягивались ко мне. Я не знала, где взять плошку, к кому обратиться, и просто стояла, растерянно оглядываясь, чувствуя себя чужой среди этих людей.