Книга Обещана мертвому царю, страница 1 – Вера Ширай

Пролог

Холодно…

Мы с бабушкой трудились весь день. Перебирали зверобой — траву от тысячи недугов, вывешивали иван-чай на полатях, перетирали листья полыни в порошок и заваривали настой травы-любистка для девчат.

Липкий сок трав проникал в маленькие царапины на руках, лёгким покалыванием жёг пальцы. Это наше время — лучший сезон для травниц и лекарей пополнять запасы. Запах лаванды и едва уловимый дым отвара из лекарской половины убаюкивали.

Уставшие поздно вечером мы пошли спать. Голова лишь коснулась подушки, мягкая перина заключила меня в объятия, и я тут же погрузилась в глубокий сон.

Холодно…

Вместо лёгкого аромата лаванды запах сырой листвы, травы и тёмного леса проникал в ноздри.

Тонкие иглы холода впивались в спину, обжигали кожу, вызывая дрожь. Словно ведро ледяной воды вылили на тело. Мокрая ткань прилипла к коже, холодный ветер просочился под одежду.

Казалось, что у холода были руки и пальцы: они гладили лицо, сжимали горло, опускались на грудь, считая удары испуганного сердца.

Проснувшись, я не смогла открыть глаза, стряхнуть наваждение, пошевелить пальцем. Но тело стало чужим. Не в силах закричать, я мысленно прокручивала слова:

— Тебе это снится…

Под пальцами вместо привычной перины простиралась шелковистая поверхность мха, покрывающая холодный камень.

Наконец я смогла открыть глаза. И сперва увидела густую, почти непроглядную тьму. Постепенно зрение прояснилось: надо мной повисло тёмное небо, между ветвями пробивался бледный лунный свет. Лунный диск был полным, а неестественно яркий свет слепил глаза.

Я лежала в лесу, не просто в лесу, а в Чёрнолесье.

Деревья стояли неподвижно. Все привычные лесные звуки исчезли. По лесу разносился странный скрип, казалось, что у этих деревьев есть голос и они сейчас обсуждают меня.

Я чувствовала ледяное дыхание у самого лица, слышала шёпот у уха. Воздух стал плотным и принёс с собой запах старого железа, прелых листьев и сухих трав, давно утративших аромат жизни.

Вокруг меня ветер сгущался, сгонял клубы тумана, постепенно воздух уплотнялся, становился белым, как парное молоко. В его очертаниях и движениях всё чаще прослеживалась мужская фигура.

Лунный свет скользнул по его лицу: кожа тонкая, как пергамент, натянута на острые кости; веки полупрозрачны, и даже закрытые они не скрывали глаз: он смотрел на меня не отрываясь.

Я попыталась запомнить его черты и не смогла. Стоило моргнуть, и лицо растворялось, оставляя лишь холодное чувство, что посторонние силы непрерывно следят за иной. Он наклонился ближе. Я хотела закричать, и едва открыла рот, как прохладный палец коснулся моих губ.

— Тсс… — сказал он тихим, неприятно скрипучим голосом. — Теперь я решаю, когда ты будешь говорить.

Губы сомкнулись сами собой. Он не трогал меня, но его слово обладало такой силой, что я не могла ослушаться приказа.

Я хотела оттолкнуть его, побежать, но вместо этого мои руки слегка дрогнули. Заметив это, он легко, почти ласково поднял мои руки и сложил их у меня на животе. И моё тело слушалось, беспрекословно подчинялось воле леса.

— Ты чистая, холодная как сама река.

Холодными пальцами он откинул прядь с моего лица.

Его губы едва коснулись моих — мой первый поцелуй.

Голова закружилась, он своим дыханием пропустил лёд внутрь моего тела. Я почувствовала, как холод обжигает грудь, сжимает лёгкие, мешая дышать, сочится по телу до кончиков пальцев.