Книга Обещана мертвому царю, страница 52 – Вера Ширай

За этим окном был не наш мир, а Навь.

Я подошла ближе как зачарованная, не в силах отвести взгляд от окна. Мир за слюдой тянул к себе, звал беззвучно. Пол под ногами едва заметно дрогнул, и снизу донёсся глухой, тяжёлый стук и стон, словно кто-то прорывался в избу.

Я вздрогнула и обернулась к Баюну.

— Неспокойные души, — лениво пожал плечами кот и, будто речь шла о чём-то обыденном, направился к лавке.

Ведьма тем временем поставила на огонь котёл с водой. Металл глухо звякнул, нарушая тишину. Женщина подошла ко мне вплотную, она осмотрела меня так пристально, так внимательно, словно видела не только лицо, но и то, что обычно скрыто от взгляда.

— Значит, говоришь, не знала… — медленно проговорила она так, словно умела читать мысли. — Он не трогает тех, кто не откликнулся.

— Что это значит? — спросила я, не отрывая взгляда от окна, будто боялась, что хрупкую преграду разобьет стучавший.

— Скоро сама увидишь, почувствуешь… — ответила ведьма тихо, поглядывая на мои руки. — Навь уже отметила тебя, идёт за тобой, тянет в тот мир.

Я хотела возразить, сказать, что она лжёт, что такого просто не может быть, следом хотела отмахнуться, найти разумное объяснение. Но в тёплом свете огня мои руки выглядели чужими, они были безжизненно-серыми, ледяными, как будто из них ушла кровь. Холод сковывал запястья и щиколотки, надев на меня невидимые браслеты. Я чувствовала, что именно такая сила и тянет меня в Навь.

— Но как же так?.. — прошептала я, уже не зная, к кому обращаюсь: к ведьме, к самой себе или к высшим духам.

Кот, устроившийся за столом, лениво постукивал по нему деревянной кружкой.

— С мёртвыми поведёшься и сама такой станешь, — протянул он. — А там и красота уйдёт, и молодость. За красоту, конечно, особенно обидно.

Он уже тянулся к миске с пирожками и яблоками, как ведьма резко толкнула её в сторону. Яблоко выпало и покатилось прямо ко мне, остановившись у самых ног.

— Вспомни, девица, — сказала она, не сводя с меня глаз. — Может, пообещала что-то, не подумав. Или у древних духов помощи просила, забыв о цене.

— Ошиблась ты… Глупости…— прошептала я. — Я просто замёрзла на твоей поляне.

Ведьма резко выпрямилась, одним движением задрала юбку и поставила на лавку костяную ногу. Кость была сухая, белёсая, лишённая плоти, словно мяса на ней не было никогда.

Она наклонилась ко мне так близко, что я почувствовала её дыхание, и прошептала:

— От тебя Навью пахнет. Я этот запах знаю.

Жар ударил в голову внезапно, липкий пот выступил на коже, сердце сбилось с ритма, руки задрожали, а мир перед глазами начал крошиться, распадаться на отдельные пятна и тени. Съеденные на празднике яблоки в карамели тяжело заворочались в животе, вызывая тошноту.

Кот молча посмотрел на меня, неторопливо выложил пирожки и яблоки из миски, придвинул ко мне чашу. А сам продолжал есть, больше не прерываясь на пустяки.

Сознание поплыло. Перед глазами осталась только костяная нога. А потом весь мир сжался в одну чёрную точку, и я провалилась в темноту.

Я приходила в себя медленно, постепенно возвращаясь в избу.

Перед котом на столе осталось всего два румяных пирожка с тёплым запахом теста. Над его кружкой поднимался пар: терпкий аромат заваренных трав смешивался с дымом выпечки из печи. Ведьма сидела напротив и медленно намазывала масло на ломоть ещё тёплого хлеба.