Книга Дикая роза поместья или Ты не покоришь меня, внезапный муж, страница 30 – Олеся Герус

Она смотрела вперёд.

Думала: он приехал. Хорошо. То есть — просто факт. Факт, который надо принять и встроить в жизнь, которую она за три недели начала выстраивать. Надо успокоиться и принять. Это его усадьба, в конце концов.

Думала: он смотрел на неё у реки. Так же, как у озера в первый раз, — и в этом взгляде не было ничего от расчёта, это она умела отличать. Это было просто желание, прямое и некрасивое в своей прямоте.

Думала: и она смотрела на него. И тоже ничего не могла с этим сделать.

Предательское тело. Хоть бы постыдилось.

— Как мельница? — спросил он за её спиной.

Она чуть обернулась.

— Починили, — сказала она. — Три недели назад. Мастер из деревни Сосновка, хороший. Ось заменили, колесо выровняли. Работает как надо.

— Корас говорил.

— Что ещё говорил Корас?

— Что вы осмотрели все деревни за первую неделю. Что договорились с кузнецом. Что в подвале нашли черепицу. — Пауза. — Что маслобойка будет к зиме.

— Будет, — подтвердила Элара. — Договорилась со старостой. Он сначала смотрел как на диковинку, потом посчитал доход и перестал смотреть.

Кейран молчал секунду.

— Вы быстро, — сказал он.

— Я методична, — поправила она. — Это другое. Просто смотрю, что есть, что нужно, что можно сделать. В каком порядке. — Она выехала из леса на открытое место — усадьба была уже видна, тёмные камни за деревьями. — Крышу восточного крыла сделаем до снега. Дорогу в Малые Ясени уже подсыпали.

— Дорогу?

— Там после дождей всё раскисает, — сказала она. — Крестьяне ездят с зерном, застревают. Подсыпали щебнем, помогло.

— Это стоило денег.

— Небольших, — сказала она. — Из доходов от продажи масла по старым запасам. Корас показал мне счета — был профицит. Я использовала.

Кейран ехал рядом и молчал. Она покосилась на него.

На лице у него было то выражение, которое она не ожидала — не довольное, не холодное, не то, что было в карете. Что-то другое. Что-то, похожее на человека, который получил больше, чем ожидал, и теперь с этим разбирается.

— Что? — спросила она.

— Ничего, — сказал он. — Думаю.

— О чём?

— О том, что Корас за десять лет не сделал того, что вы сделали за три недели.

— Корас делал то, что ему говорили, — сказала Элара. — Ему не говорили делать дорогу. Поэтому он не делал дорогу. Это не его вина — это организация.

— А теперь?

— Теперь я говорю, — сказала она просто.

Они въехали в ворота.

Ужин получился неожиданно мирным. Она этого не планировала — планировала поесть быстро и уйти к себе, потому что три недели без него дали ей пространство, в котором она начала дышать ровнее, и его возвращение это пространство сократило примерно вдвое в первые же два часа.

Но Корас подал хорошее вино, и за столом был поверенный — пожилой человек по имени Аст, который приехал с Кейраном из столицы и которому надо было обсудить какие-то документы, — и втроём за столом было проще, чем вдвоём, потому что Аст говорил много и по существу, и можно было слушать и не думать о том, как держать лицо.

Кейран говорил мало, но смотрел.

Она это чувствовала — его взгляд был тёплым и тяжёлым одновременно, как рука на плече. Она ела, отвечала Асту на вопросы про маслобойку — тот оказался неожиданно заинтересован, — и старалась не смотреть в ту сторону.

Получалось не всегда.

Один раз она всё-таки посмотрела — и встретила его взгляд. Он не отвёл. Она отвела первой и взяла вино.