Книга Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1, страница 187 – eclair

Однако время шло, и долго фарс продолжаться не мог. Его голос становился ниже и грубее, кадык почти не удавалось спрятать, и, как бы мало – чтобы только не умереть! – он ни ел, все равно был выше всех своих сверстниц. Еще немного – и уже никто не сможет перепутать его с девушкой.

От себя не убежишь. Его мать была невысокой, а он ростом, должно быть, пошел в деда по материнской линии. В конце концов, ни нынешний император, ни отец императора тоже не были высокими людьми.

В этом крылась нешуточная уязвимость. Пожелай кто-нибудь придраться к принцессе Лаперте, он, несомненно, начал бы с ее внешности. У Руперта были золотистые волосы и зеленые глаза, точь-в-точь как у его матери, но он ничем не походил на своего отца-императора. Об этом, разумеется, шептались при дворе, и слухам не было конца. Когда Руперт впервые, еще будучи малышом, услышал эти пересуды, то возмутился до глубины души. Однако, как оказалось, слухи не лгали, и он успокоился. Его мать сама рассказала ему правду. Вот только эта правда была такой странной, что походила на вымысел, хотя даже малышом Руперт понимал, что это не так.

В общем, подозрения окружающих по поводу его происхождения были вполне оправданными. Руперт ничем не напоминал своего августейшего отца – кроме вечного стремления во что бы то ни стало добиваться поставленных целей и абсолютной, запредельной жестокости в методах их достижения.

Впрочем, человек – животное обучаемое, и нет ничего удивительного, что Руперт перенимал повадки отца, пусть даже неродного. Возможно, жестокость характера передалась ему от матери – в конце концов, ее собственный нрав никогда не был мягким.

Когда Руперт уже подходил к покоям императора, тишину нарушил пронзительный женский вопль. От него принца пробрало до костей, а волосы поднялись дыбом. В нем слышался невыносимый, неприкрытый ужас – такой, который звучит в крике дикого зверя на пороге неминуемой смерти.

Вопль затих и тут же раздался снова, а за ним – еще и еще один. Они были так кошмарны, что человека, издававшего их, хотелось заткнуть любой ценой, не разбирая средств. Вот только никто не вмешивался в происходящее, ведь эти жуткие звуки были по сердцу господину Красного дворца. Ни у кого язык бы не повернулся сказать об этом императору. Слуги Красного дворца, безмолвные тени в углах коридоров, все как один делали вид, что ничего не слышат. Глухие служанки с застывшим на лице ужасом возились вдоль стен, протирая их от пыли. «Чьей крови потребует тварь на сей раз?» – казалось, думали они.

Дикая тварь из дикого леса была заперта во дворце, словно в клетке. Тварь, она и есть тварь! Несчастное создание его величества императора, которое он так сильно любил, что не отпускал от себя до последнего смертного вздоха.

Императорский камергер, завидев Руперта в коридоре, устремился к нему, чтобы схватить за руку и бесцеремонно поволочь за собой. Подобное отношение к особе императорских кровей считалось недопустимым для слуги, однако Руперт уже сталкивался с такого рода хамством, поэтому с шипением вырвал руку и рявкнул сквозь зубы:

— Не трогай меня!

— О, простите, ваше высочество, – заблеял камергер, торопливо распахивая перед Рупертом двери императорских покоев. – Просто их величество уж так ожидают вас, так ожидают…