Книга Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1, страница 186 – eclair

— Ваше высочество, – услышал он тонкий голосок. – Вас ищет его величество!

Легка на помине, на пороге стояла Тори, принесшая приказ императора. Руперт криво усмехнулся и вышел из кабинета.

«Бабочка, заплутавшая в глухой чаще, наверное, считает ее просто густым лесом, – мрачно думал он, шагая по коридорам Красного дворца. – Этаким странным лесом, где все деревья старые и сгнившие, а листья и трава пожелтели и иссохли. Наверняка наивная бабочка уверена, что так произошло, потому что пришла осень. На самом деле все иначе. Место, где ей суждено жить, этой бабочке, этой девочке, никогда не было лесом. Она собирается сойти в глубины преисподней, опуститься в бездну, думает, что летит в лесную чащу, и не понимает, что ей уготована роль в адской пьесе, у которой нет ни конца, ни антракта. Вокруг меня не осталось никого живого, все сгорели, почернели, как головешки. Поэтому я должен предупредить хотя бы ее…»

По мере приближения к главному зданию дворца дышать становилось тяжелее. Несмотря на то что на дворе было лето, солнечный свет вдруг начал казаться ледяным. Проходя мимо окон по галерее, принц увидел, как чистое небо заволакивают одутловатые серые тучи.

Руперт незаметно поморщился, не замедляя шага. В такие дни его левый глаз всегда отдавал тянущей болью, словно его ударили. Удар действительно был, но очень давно – а значит, нынешняя боль ненастоящая. Многие рыцари упоминали, что продолжали чувствовать фантомную боль в конечности даже спустя долгое время после того, как она была отрублена. Наверное, и его боль в глазу такого же свойства. Он всегда чувствовал ее: она появлялась, когда он рисковал забыть о том, что было важно, ввинчивалась в мозг, напоминая: «Никогда не забывай, кто ты на самом деле».

– Погуби, – шептали ему в уши нежные губы той, кого уже не было на свете.– Погуби-и-и. Не оставь здесь камня на камне…

«Заткнись», – с яростью думал принц.

Он запоздало жалел о том, что ему так и не довелось взбунтоваться. Он был слишком тих, слишком послушен, а ему следовало сопротивляться изо всех сил. Но эта женщина – она была божеством для него, ребенка. Была для него всем. Как бы он мог…

Он остановился, крепко зажмурившись, но женский образ по-прежнему стоял перед его плотно закрытыми глазами. Подняв руку, он прижал ее к уголку левого глаза – его веки трепетали. Тори почувствовала, что ему нехорошо, подошла и взяла принца за руку.

— Больно вам? – жалостливо сказала она. – Давайте я скажу, что вы сегодня не придете?

Руперт открыл глаза и заставил себя разжать плотно стиснутую челюсть.

— Нормально, – невыразительно проговорил он. – Не иди за мной.

Тори нахмурилась, но повиновалась. Она знала, что Руперт отлично умел терпеть, и не раз говорила ему, что он не обязан это делать. В чем-то Руперт даже был с ней согласен. Впрочем, он знал: терпеть осталось недолго. Скоро настанет день, когда ему больше не придется ползать в ногах у других, извиваясь, как ничтожный червяк. Это будет день, когда он сможет выпрямиться во весь рост.

Переодевание в девушку было для Руперта надежным щитом и отличной маскировкой, пусть ему и не нравился способ, которым он так долго избегал подозрений из-за своей изысканной до женственности внешности. Но факт оставался фактом: личина девицы уберегла его от множества неприятностей.