Книга Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1, страница 185 – eclair

— И все же я себе не изменяю.

Он уставился на ее улыбающееся лицо и несколько мгновений молчал, прежде чем сказать:

— Повидайся с отцом и возвращайся. Если того, что он скажет, будет недостаточно… я сам расскажу остальное.

Если хочешь владеть кем-либо без остатка, изволь и сам отдать все, что у тебя есть. Руперт не знал, чего именно хотела Ларриет, но был уверен, что не сможет дать ей то, что она хочет. Более того, он подозревал, что когда выложит на стол все карты и она увидит сосущую пустоту внутри него, то наверняка пожалеет о своем решении принадлежать ему.

И все же он продолжил:

— Вот только…

Она молча смотрела на него.

— Впрочем, нет, – сухо сказал он. – Это все.

Лицо Руперта вновь ничего не выражало, но Ларриет улыбалась ему. Она понимала, что это точка невозврата, последний рубеж, когда еще можно повернуть назад. И в то же время это был ее последний шанс. Если отец узнает о ней всю правду, она уже никуда не денется от Руперта. Там, за последним рубежом, была единственная возможность вернуться к обыкновенной, мирной жизни. Переступить эту черту значило навсегда стать ближайшим доверенным лицом императора, беспрекословно подчиняющимся ему – хочет она того или нет.

— Ваше высочество, – медленно проговорила она, – вы говорили, что всегда заботитесь о том, что вам принадлежит, так?

— Так, – ответил он.

— Тогда заберите все, что у меня есть, – выдохнула Ларриет. – Возьмите себе все, что мне дорого, и берегите, как берегу я!

Все, что у нее есть…

Графство Белуа, отец, матушка, брат, полевые цветы, пробивающиеся между камней. Всё.

Иногда, когда Ларриет долго смотрела ему в глаза, ей начинало казаться, что она знает, о чем он думает. Она чувствовала, что, стоит сейчас сбежать с отцом в Белуа, Руперт не станет ее возвращать. Но если она все-таки вернется…

— Тогда для тебя уже не будет дороги назад, – негромко сказал Руперт, глядя ей в глаза. – Ты понимаешь?

— О, для меня давно нет дороги назад, – тихо отозвалась Ларриет.

Никаких сожалений. Если она не жалеет о прошлом, которого не знала, значит, не станет жалеть и о будущем, которое собирается менять. А если разрушение неизбежно – его следует принять как судьбу.

— Я вернусь, – сказала она. – Пожалуйста, дождитесь меня.

Ларриет присела в реверансе, на который Руперт ничем не ответил, и направилась к дверям.

Принц смотрел ей вслед, и ярко-зеленый бант в каштановых волосах, подпрыгивавший при каждом ее шаге, вдруг показался ему яркой бабочкой в гуще лесных ветвей. Глупая, нежная бабочка, залетевшая в страшный лес! Ощущая смутную жалость к ней, он отыскал глазами висевшее на стене ружье.

По правде говоря, Ларриет де Белуа лучше всего было не возвращаться.

Стоило ей выйти, как он встал из-за стола. Черный камешек, который сейчас носила в себе Ларриет, был последним. Впрочем, их использование так сильно расходовало его душевную энергию, что продолжать пользоваться ими было нельзя.

Сегодня он в последний раз сможет посмотреть на мир ее глазами. А значит, только сегодня у него есть последний шанс показать себя настоящего, чтобы объяснить, кто он, Руперт, такой и каково это – принадлежать ему.

Он обязан предупредить ее… или, по крайней мере, считает, что обязан. Потому что каждый раз, когда он видел Тори, его сердце пропускало удар и он сожалел о своем поспешном решении. С Тори он был неосторожен. Он сделал с ней то, чего вообще не следовало делать.