Книга Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1, страница 190 – eclair

— Проклятье, – скрипуче выругался император. – Ну давай же, чини ее! Она не работает как следует!

Он с досадой схватил ее за плечи и оттолкнул от себя, отчего она едва не скатилась на пол. Однако тут же, спохватившись, император кинулся вперед и потянул ее обратно. Женщина подергивалась, но не сопротивлялась.

«Что за идиотство, – со спокойной ненавистью подумал Руперт. – Что за нелепый и отвратительный фарс. В гневе отталкивать то, что сам разломал, а потом судорожно стискивать в объятиях. Впрочем, главный идиот здесь отнюдь не он, а я».

Какое-то время принц продолжал смотреть, как император обнимает жалкое подобие женщины, и лишь затем отвернулся. Он, как всегда, выглядел спокойным, но его голос слегка надломился, а губы вдруг задрожали, когда он сухо и холодно заговорил:

— Прошу, наберитесь терпения, ваше величество. Еще не пора… – Он сглотнул. – Необходимо больше времени.

Даже императору пришлось смириться с его деловитым и равнодушным ответом. В конце концов, Руперт был единственным, кто вообще мог починить эту сломанную игрушку. Тем более что последнее время поломки случались все чаще. Когда император представил себе, что будет, если однажды Руперт не сумеет починить ее, он побледнел от страха.

— Но ты… ты ведь можешь… исправить? – запинаясь, проговорил он. – Я имею в виду, на сей раз?..

Руперт издал каркающий звук в ответ на его вопрос. «Если ты так боишься, может, и вовсе не станешь ее ломать? – с ледяным презрением подумал он. – Ты же сам измочалил ее до последней степени, а теперь трясешься…» Не говоря уже о том, по чьей вине она умерла.

— Да, могу, – вслух произнес он.

Император с облегчением улыбнулся. Он прижал к себе изломанное белое тело и зарылся лицом в сухие, потерявшие былой блеск золотые волосы, что-то бормоча. «Я люблю тебя», – против воли расслышал Руперт.

Он много раз слышал эти слова, произнесенные этим голосом, еще тогда, когда его мать была жива. Теперь она умерла, но ничего не изменилось – комнату заполняло бормотание безумца.

«Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя», – липко шептала тьма его матери. Но теперь эти слова были не признанием, а проклятием.

* * *

Граф де Белуа лишь изредка наезжал в свой столичный особняк. И хотя этот дом был внешне безукоризненно элегантен, как и полагалось жилищу представителя древнего аристократического рода, в кабинете хозяина все утопало в пыли, поскольку служанкам не разрешалось туда входить. Пыль облачками разлеталась от шагов графа, пока он шел к своему столу, впрочем, он не обращал на подобные мелочи внимания.

На массивной столешнице из красного дерева лежало письмо от Ларриет. Граф взял его в руки и рассеянно скомкал, а потом, опомнившись, сердито разгладил. Прошло уже много дней с тех пор, как он известил Ларриет, что собирается приехать в столицу. В ответном письме дочери, однако, помимо общих уверений в том, что она непременно постарается его навестить, ничего конкретного не содержалось.

Граф озабоченно покусывал нижнюю губу. Ему немедленно хотелось отправиться в Красный дворец, чтобы как можно скорее увидеть Ларриет, но он не смел, потому что не знал, как к этому отнесется его величество.

Он вспомнил, как оглушила его новость о побеге дочери. Какой ошибкой с его стороны было не переубедить ее! Не так уж сложно было помешать сбежать из дома двенадцатилетней пигалице. А на ее негодование стоило закрыть глаза, и дело с концом. Но нет, вместо этого он позволил ей сбежать!