Книга Инквизитор Божьим промыслом книга 15 Чернила и перья, страница 87 – Борис Конофальский

— Я собрал вас, чтобы обсудить другой вопрос, — и после он поднимается, — а пока выпьем за тех, кто отдал Богу душу, стоя с нами плечом к плечу.

Они выпили за храброго мальчишку фон Флюгена, а тут пришло время, и слуги стали разносить первое за обед блюдо. Первым блюдом шла простая, деревенская еда, не чета тому, чем его потчевала принцесса в своём дворце. То была жареная свинина, свиная шея и грудинка. Куски были большие, горячие, с жиром и хорошо прожаренные, к каждому куску полагалась хорошая ложка коричневого жареного лука. Мясу господа были рады, расходилось по тарелкам оно быстро. Все начали есть, генерал тоже ел, и как стали люди насыщаться, генерал и говорит, как бы ни к кому не обращаясь:

— А слышали ли вы, господа, про злоключение моей сестры в Малене?

Конечно, они слышали, это было событие, на всё графство погремевшее и всех собравшихся, хоть и опосредованно, но касавшееся. Каждый что-то хотел сказать, но за всех высказался полковник Роха:

— Нелюди, подлецы… Надобно узнать, кто это всё устроил, и вырезать выродков.

И то было не мнение одноногого пьяницы, то было мнение всех собравшихся. И генерал, глядя на своих людей, видел, что они думают точно так же. Потому… потому что они, его люди, проживали вместе и могли считать, что так или иначе принадлежат к фамилии Эшбахта. Люди эти уже много лет носили шарфы серебра с лазурью, иной раз надевали их, просто отправляясь с жёнами в поездку за покупками в Мален. Они давно ходили под черным вороном и не мыслили себя в других местах, так как тут были их дома, тут рождались их семьи и росли их дети. И росли они отнюдь не в нищете. У многих жёны были из Малена, тут были их родственные связи, а ещё любой из его офицеров мог рассчитывать на защиту и помощь барона в случае надобности. Они знали о том. Да, знали, потому что эти люди давно сложились в воинскую корпорацию Эшбахта. Сплочённую и известную во всех ближних землях. А он был главой этой корпорации. И посему его офицеры нападение на графа и графиню воспринимали как нападение на кого-то из своих, из близких. И то, что до того никто из его людей ни словом ни обмолвился об этом деле, пока барон сам о том не заговорил, ровным счётом ничего не значило. Офицеры просто ждали, пока он, как старший в фамилии, начнёт этот разговор.

— Наказать всех причастных.

— Без всякой жалости.

— Всех их, всех причастных Маленов на копья поднять.

Говорили то его офицеры. И то была не пустая похвальба пьяниц в трактире, то говорили люди, заматеревшие в кровавых делах и не привыкшие бросать слова на ветер. И как бы подытоживая все эти возгласы, слово взял старший из них, да ещё и родственник барона, полковник Рене:

— Дело это преотвратное. Нападать на чадо и жену благородную без войны и повода объявленного, только для смертоубийства, — последнее из всех подлых дел. Не можем мы оставить такое на чужой суд, судить должны сами. И пусть корысти нам от той войны не будет никакой, а наоборот, будут лишь потери и издержки, оставить сию подлость без ответа мы не вправе, — и он добавил потом: — Да и жена моя из дома меня погонит, если за родственницу не вступлюсь. И права будет.

«А родственничек хорошо сказал. Всё правильно изложил».

И офицеры с тем были согласны, они кивали головами: да, всё так, всё верно.