Книга Инквизитор Божьим промыслом книга 15 Чернила и перья, страница 90 – Борис Конофальский

А людишки-то городские правы, правы. Он опять думает немного и потом говорит:

— Ты, Герхард, езжай в Мален. И вот что узнай. В ту же ночь на дом Кёршнеров люди дерзкие нападали, Кёршнеры всю ночь отбивались от нападавших, из аркебуз палили, шум стоял на весь город, так вот… Узнай, почему стража городская на помощь Кёршнерам не пришла.

Ёж кивает головой: понял. И лишь уточняет:

— Сейчас ехать?

— Сейчас. Я завтра там буду, у Кёршнеров меня найдёшь.

Ёж тут же поднялся и хотел, кажется, уйти вместе с Сычом, может, что обсудить думал с ним, но Фриц говорит ему довольно грубо:

— Иди-иди, Герхард из Гровена, делай, что тебе велено, нечего меня ждать, у меня дела.

Кажется, коннетабль был зол на своего помощника, что хранил от него свою тайну. И когда тот ушёл, он, глядя ему вслед, заметил:

— Не иначе зарезал кого-то подлец в своём Гревене, вот и держал себя в тайне. Семье он деньги отсылает, видите ли… Брешет, поди… Ни разу про ту семью до сих пор не заикался даже, а тут на тебе, здрасьте, семья у него, оказывается, есть…

— Угомонись ты, наконец, — говорит ему Волков усмехаясь, хотя генералу понятно негодование Ламме. Ну как же… Они с Ежом были почти неразлучны последние годы, на Ежа Фриц оставлял дела, когда отлучался, а теперь вдруг вот так, в одночасье, узнал Фриц Ламме, что Ёж и не совсем Ёж, а скорее Герхард. И что семья у него есть какая-то. И главное, обидное самое, что не Сычу он эту свою тайну раскрыл за кружкой пива, в тихом месте, не товарищу своему, не начальнику, а господину, едва тот его о том спросил. Вот тебе и дружба многолетняя. И барон спрашивает у коннетабля: — Чего ты с ним не пошёл?

— Да пусть катится, — с досадой отвечает Ламме и небрежно машет рукой, — у меня к вам, экселенц, дело есть. Я тут письмецо из Ланна получил. Ну, вы знаете от кого, — он лезет к себе под одежду и вытаскивает оттуда бумагу. — Вот. Любопытная бумажонка.

— Это от того твоего ланнского знакомца? — говорит Волков, беря письмо и разворачивая его.

— Ага, от Грандезе, вы же просили его узнать про того человечка, что набивается в женихи госпожи Агнес… — говорит Сыч и тут же сплёвывает: — Тьфу… зараза, я её уже и тут госпожой зову. Вот как запугала меня бесноватая.

Но Волков его уже не слушает, он начинает читать письмо, оно всё писано мелким почерком и едва уложилось на двух листах дурной бумаги.

«Молюсь за вас и детей ваших, дорогой сеньор Фридрих, — «Каких ещё детей?». Но уточнять генерал не собирается. — Просьбу вашу про Леонарда Штайна я выполнил и вызнал про него всего, что вам, думаю, будет любопытно знать. Узнал я, что происходит он из семьи богатой мукомолов, в цеху мукомолов Ланна его отец и старший брат — люди значимые: отец, Людвиг Штайн, — второй секретарь и хранитель печати цеха мукомолов, а брат Андреас — распорядитель торжеств. Фамилия богата, от своего имени они выставляют на городской смотр четырёх лёгких конных, все при конных послуживцах, сам же Леонард — один из тех конных; ещё выставляют дюжину хороших арбалетчиков и четырёх аркебузиров, все из подмастерьев. Нанятых добрых людей нет. Имения всякого у Штайнов в достатке: и конюшни, и склады, и мельницы вокруг города. Сам же Леонард является третьим сыном из четырёх, кроме сыновей, ещё есть три дочери в семье. Все дочери замужем, и все сыновья, кроме Леонарда, женаты, хоть один ещё и младше его. Самого же Леонарда старшие братья обзывают евнухом, смеются и прочат ему стезю монашескую, так как он в бани с девицами не ходил, уличных дев не жаловал и любовниц не имел. Я поначалу думал, что сей молодой человек из тех, кто женского пола сторонится, а предпочитает мужчин, тем более что сам он вида красивого и костюм имеет всегда изысканный. И стал искать знакомства с его холопом, чтобы про то вызнать наверняка.