Книга Запретная. Исцеление, страница 32 – Кэти Андрес

Захожу во двор, и ко мне тут же вылетает мама. А за ней, как всегда, тяжело ступая, выходит отец.

— Рома! Ты чего ж не позвонил?! — кричит мама.

Она останавливается в паре метров от меня, всплеснув руками, и взгляд у нее какой-то испуганный, растерянный. Никаких слез радости, никаких объятий с порога.

Я хмурюсь, не понимая такой реакции.

— А что, мне уже нельзя к родителям приехать? — спрашиваю, пытаясь свести всё к шутке, хотя внутри царапает неприятный холодок.

— Можно, конечно, — басит отец, подходя ближе и как-то странно переглядываясь с матерью. — Гости просто у нас, не ждали. Столько лет не было, а мы от чужих людей узнаем, что сын вернулся.

— От кого?

Они снова переглядываются, явно не решаясь сказать.

Но в этот момент тишину двора разрезает знакомый, восторженный визг.

— Ромка!!!

Из дверей дома вылетает Светка. Моя неугомонная младшая сестра несется ко мне на крейсерской скорости, прыгает прямо на шею, едва не сбивая с ног, и начинает звонко целовать меня в небритые щеки.

— Приехал, чертяка! Я же говорила, что он приедет! — щебечет она, повиснув на мне.

Я обнимаю сестру, смеясь, но тут поднимаю глаза.

И смех застревает у меня в глотке.

На пороге родительского дома стоит она.

Кира.

В простых домашних джинсах, в каком-то объемном вязаном свитере, с небрежным пучком на голове. В руках она держит кухонное полотенце. Она выглядит так органично, так естественно на фоне этого деревянного крыльца, словно жила здесь все эти семь лет.

Мир вокруг замирает. В ушах начинает звенеть.

— А ты что тут делаешь? — выдыхаю я, медленно отпуская сестру и глядя только на Киру.

Светка отступает на шаг, переводя настороженный взгляд с меня на неё.

Кира даже не вздрагивает. Она опирается плечом о косяк двери, скрещивает руки на груди и смотрит на меня с тем самым фирменным, снисходительно-ледяным прищуром.

— А от девочки отстал, — ровным, спокойным голосом произносит она. — Я, по крайней мере, к ним езжу. Почти каждые выходные навещаю. В отличие от родного сына.

Меня будто ледяной водой обливают.

Стою посреди двора и поверить не могу своим ушам. Приезжает? Каждые выходные?! Семь лет мы не виделись, мы расстались так, что от нас остались только руины, а она всё это время ездила к моим родителям?!

Чего, блять?!

Кира отрывается от косяка, бросает полотенце на перила.

— Я, наверное, поеду, — говорит она, обращаясь к маме, и делает шаг к ступенькам. — Не буду вам мешать.

Но мама, моя миниатюрная, добрая мама, вдруг делает резкий выпад и намертво хватает Киру за руку.

— Куда, дочка?! — возмущенно восклицает Надежда Александровна, прижимая Киру к себе. — Ты из-за него, что ли? Да мы его выгоним сейчас, если он глаза мозолит!

У меня челюсть отвисает. Я перевожу взгляд с мамы на Киру, потом на отца. Отец молча потирает подбородок, явно поддерживая жену.

Она назвала её «дочкой». А меня, родного сына, предложила выгнать.

— Мама? — хриплю я, чувствуя, как реальность трещит по швам.

— Что «мама»? — мама оборачивается ко мне, уперев свободную руку в бок. Глаза её метают молнии. — Я сорок лет мама. Мамкает он тут. Пошлите в дом, нечего соседей смешить на пороге!

Мама разворачивается и, всё так же крепко держа Киру за руку, словно боясь, что та сбежит, уводит её в дом. Кира даже не смотрит в мою сторону.