Книга Запретная. Исцеление, страница 31 – Кэти Андрес

Я вспоминаю вчерашнюю ночь. Холодный мрамор её кухни, вкус виски и её губ, её горячее, податливое тело… и финал, от которого я до сих пор хожу вразвалочку.

— Эм… скажу так: удар у нее сильный.

Егор непонимающе морщится, а потом вдруг хрипло смеется, глядя на меня.

— В смысле?

— Ну, пах пробила мне, — я равнодушно пожимаю плечами. Скрывать от бывшего тренера такие детали бессмысленно.

— Заслужил, — снова смеется Егор, и в этом смехе на долю секунды проскальзывает тот самый парень, которого я когда-то знал. Мой друг.

— Да, скорее всего, да, — усмехаюсь в ответ.

Егор хлопает ладонями по коленям и со стоном поднимается на ноги.

— Ну ладно, пойду я. Не буду тебе тут эстетику своим внешним видом портить.

Он разворачивается и медленно бредет к выходу, шаркая стоптанными кроссовками по идеальному наливному полу.

А я сижу на скамейке, ругая себя за те мысли, которые прямо сейчас крутятся в моей голове. Это нелогично. Это глупо. Этот человек семь лет назад своими интригами вырвал из моей жизни Киру. Но я знаю одно: если он выйдет за эти стеклянные двери сейчас, то уже не выберется. Сдохнет где-нибудь под забором от паленой водки. А своих — даже бывших — я бросать не привык. К тому же, именно он когда-то сделал из меня бойца.

— Егор, — окликаю я.

Он замирает в нескольких метрах от выхода и медленно оборачивается.

— Мне сюда нужен будет тренер. Хороший, — говорю я, поднимаясь со скамьи и засунув руки в карманы джинсов. — А ты один из тех, кто сделал меня. Присоединишься?

Егор ошарашенно смотрит на меня, словно я только что предложил ему полететь в космос. Его мутные глаза расширяются.

— Это шутка?

— Да нет. Не шутка, — абсолютно серьезно отвечаю я. — Но при одном условии. — Я красноречиво киваю на его засаленную куртку и опухшее лицо. — Никакой алкашки. И в порядок себя приведи.

Егор опускает взгляд, осматривая себя. Смотрит на свои трясущиеся руки. Потом снова переводит взгляд на меня, и в его глазах появляется что-то твердое. То, что я не видел уже очень давно. Искра.

— Без базара.

— Отлично, — киваю — Подтягивайся завтра. Обсудим всё.

Роман

С того разговора с Егором прошло три дня.

И, надо отдать ему должное, он сдержал слово. На следующее утро он действительно привел себя в порядок. Побрился, помылся, оделся в нормальные, чистые спортивки, перестав походить на бомжа с теплотрассы.

Правда, физическая форма у него была где-то на уровне желе, поэтому я гонял его по залу как сидорову козу. Мы с Деном взялись за него всерьез. Когда Егор окончательно выдыхался, падал на маты и хрипел, что сейчас сдохнет, я ласково напоминал ему про свои пострадавшие «бубенчики» и говорил, что боль — понятие относительное. А когда мне надоедало над ним издеваться, за него брался Ден.

Ничего. Жить будет. Нужно только немного помочь. Кто не ошибался в этой жизни, правда?

Оставив Егора на попечение Дена, я решил, что пора закрыть еще один важный гештальт. Родители. Я не был у них семь лет. Семь гребаных лет я откупался деньгами, звонками по праздникам и отговорками про контракты и бои.

Я сворачиваю на знакомую грунтовку, среди тех самых корабельных сосен. Сердце почему-то бьется чаще обычного. Глупое чувство вины давит на плечи.

Паркуюсь у знакомого деревянного забора, глушу мотор. Делаю глубокий вдох, готовясь к слезам матери и тяжелому вздоху отца, и толкаю калитку.