Книга Запретная. Исцеление, страница 30 – Кэти Андрес

— Что тебе нужно?

Я даже не меняю позы, продолжая опираться спиной о сетку октагона.

Егор сует дрожащие руки в карманы своей засаленной куртки.

— Да так. Зашел поздравить старого знакомого с возвращением на родину. Клуб у тебя… — он цокает языком. — Дорого-богато. Миллионами пахнет. А я вот, видишь… — он разводит руками, демонстрируя свой жалкий вид. — Немного на мели. Бизнес отжали, партнеры кинули. Жена ушла. Жизнь — сука, Рома. Сегодня ты на коне, а завтра мордой в грязи.

— Я в курсе. Ближе к делу, Егор. У меня нет времени на твои философские излияния.

Он нервно сглатывает, и его мутные глаза вдруг вспыхивают злым, лихорадочным блеском.

— Сестренку мою видел?

Упоминание Киры из его уст бьет по нервам сильнее, чем вчерашний удар коленом. Мышцы мгновенно напрягаются. Я отрываюсь от сетки и делаю медленный шаг к нему. Боль в паху отходит на второй план, уступая место инстинкту хищника, почуявшего угрозу для своей территории.

— Видел, конечно, — хрипло продолжает Егор, не дожидаясь ответа. — Ну и как, нравится, что мы из нее вырастили?

— Мы? — я криво усмехаюсь. — Да если бы я не вытащил ее из твоей гиперопеки, девчонка бы сейчас за кассой в гипермаркете стояла.

Егор хмурится. Мутный, пьяный взгляд на секунду становится острым и осмысленным.

— То есть тебя все устраивает?

— А тебя все еще нет? — жестко парирую я. — Она занимается тем, что ей нравится, построила себя с нуля. Гордиться нужно, Егор. Сестрой гордиться, а не нос воротить.

Он тяжело, надсадно вздыхает. Вся его напускная бравада и злость вдруг разом сдуваются, оставляя лишь бесконечную, разрушительную усталость. Егор медленно бредет к ближайшей скамье в зоне ожидания и тяжело садится на нее, низко опуская голову и упираясь локтями в колени.

Я подхожу и сажусь рядом. Сам не знаю зачем. Надо бы взять его за шкирку и вышвырнуть за дверь на мороз, да вот только рука не поднимается. Столько лет дружили ведь. В одном зале пахали, спина к спине стояли. Братьями были. Пока он не решил поиграть в вершителя чужих судеб.

— На Соньке-то женился? — спрашиваю, глядя прямо перед собой на пустой октагон.

Егор как-то грустно, надломленно усмехается, так и не поднимая головы.

— Нет. Сонька ушла от меня почти сразу, как ты улетел. Кира пришла к нам и скандал устроила, ну и… — он замялся, тяжело сглотнув. — Соня услышала, что я полез в ваши отношения. Хотя на тот момент она сама просила меня оставить вас в покое. Узнала, в общем, что я сделал. Собрала вещи и ушла. Замужем сейчас. Ребенка родила, пацану четыре.

— Ну, тут ты сам виноват, — холодно констатирую я.

— Да знаю я, — тихо отзывается он. Повисает пауза, нарушаемая только гудением ламп под потолком. — Я женился три года назад. А через год уже развелся, когда зал потерял.

Я поворачиваю к нему голову.

— Как?

— Как-как… — Егор горько хмыкает. — Алкашка. Долги.

— Идиот.

Он трет лицо дрожащими, грязными ладонями, словно пытаясь стереть с него всю ту грязь, в которую превратилась его жизнь.

— Что ж ты натворил-то с собой, Егор? — спрашиваю уже тише. Без злости. — С сестрой помириться не пытался?

— Да пытался, конечно, — он безнадежно машет рукой. — Но она даже слушать меня не хочет, охрану сразу зовет. К ней теперь не подобраться. — Он поворачивает ко мне голову и бросает быстрый, почти виноватый взгляд. — Как она, кстати?