Книга В горе и в радости, страница 68 – Юлия Резник

— Не выйдет.

— Не выйдет что? — затягивается Василий Георгиевич.

— Надавить на совесть. Я от Жени с дочкой не отступлюсь.

— Женя тебя и на шаг к себе не подпустит.

— Вы плохо меня знаете. Я могу быть очень убедительным.

— Значит, по доброй воле ты не свалишь?

— Нет.

— А как же Тай?

— Мы это уже обсудили.

— Значит, реально подумываешь остаться?

Пожимаю плечами. Я же уже все сказал. А если мне не верят — это вообще не мои проблемы.

— Тогда у меня к тебе предложение.

Интересно. Я оборачиваюсь, взявшись уже за ручку двери, ведущей в магазин.

— Я как раз ищу начальника отдела…

Тесть даже договорить не успевает:

— Даже не мечтай! Чтобы я… С мусорами… Ты шутишь?

— Только так я буду уверен, что им ничего не угрожает.

— Нет.

— Подумай. Я предлагаю тебе начать жизнь с чистого листа. Стать на светлую сторону. Других вариантов у тебя, считай, нет. Либо так, либо ты исчезаешь из их жизни. Навсегда.

Я чувствую, как внутри будто заводится древний механизм. Преодолевая немыслимое сопротивление, прокручиваются шестеренки… А тесть продолжает расстреливать меня аргументами:

— Работа по твоей части. Нам кровь из носа нужны такие специалисты. Плюс у тебя будет доступ к базе… Ты можешь замести любые следы. Зацепки. Все, что могло бы в перспективе вылезти тебе боком. Подумай, у тебя дочь. А вокруг полно конченых отморозков, готовых на что угодно. Я даю тебе редкий шанс сделать этот мир чуточку лучше и безопаснее. Не для себя, так для Нины.

И опять он точно знает, куда давить. Удивительное дело, если держать в уме, что Василий Георгиевич ни на грамм не верит в мою искренность. Его предложение доказывает ровно обратное! Почему-то же он дает мне этот шанс?

Молчу дольше, чем следует. Что, впрочем, нормально для человека, привыкшего просчитывать свои ходы на два шага вперед. Моя жизнь напрямую зависит от умения видеть то, что другие не замечают. Слабые места. Слепые зоны. Едва заметные флуктуации в бескрайнем океане денежных операций… Я вижу схемы сразу целиком, как другие видят картинку, а не отдельные пиксели. Теневой финансовый рынок — это отдельная довольно экзотическая экосистема. Подставные фонды, крипта, серые банки, благотворительность, айти-стартапы, политическое лобби, лизинг, фрахт, импорт, экспорт… Я знаю, как это работает, и знаю, как спрятать концы. Знаю, куда смотреть, чтобы их все-таки обнаружить. По косвенным движениям. По странным тендерам. По всплескам активности на рынках. По одному мне понятным паттернам. То, что для любого другого человека — цифровой мусор, для меня — подсказка. Я могу отследить, наверное, что угодно. И где угодно…

Да, Василий Георгиевич прав. Таких спецов днем с огнем не сыщешь. Думаю, мне любые грехи спишут, лишь бы перетянуть на свою сторону. Другое дело, что для меня гораздо более предпочтительно, чтобы все оставалось как есть. Или… нет?

— Светлая сторона… Смешно.

— Зато безопасно для Нины, — тут же прилетает ответ.

И снова — в цель. Я закрываю глаза на секунду. Внутри все скрипит. Встает на дыбы от одной только мысли о сотрудничестве с теми, кто в моем мире всегда воспринимался враждебно.

— Если я соглашусь, — медленно произношу я, — пути назад не будет.

— Не будет, — кивает он. — Но и вперед ты пойдешь не один.

— Чем эта кабала лучше той, из которой я вырвался? — сощуриваюсь.