Книга В горе и в радости, страница 65 – Юлия Резник

Обхватываю ладонями щеки, уже не уверенная, что хочу знать ответы!

Мне достаточно будет выяснить, куда делся мой настоящий муж! Отец моей дочери. А в остальное мне, наверное, лучше не лезть. Я почти уверена, что в этом кроется некая опасность. С другой стороны, если так, отец ни за что бы не позволил Левону приблизиться к нам с Ниной. Может, он ничего не знает? Представить такое сложно. Папа знает все. Нет, как ни крути, я не могу придумать этому объяснения. Значит, без разговора не обойтись.

Папа раскрывает объятья, готовясь к нашему ритуальному поцелую-приветствию. Я улыбаюсь. Все мои тревоги и страхи уходят, когда папа рядом. Краем глаза вижу, как Левон сощуривается, наблюдая за мной.

— Прогуляемся? Я как раз собиралась выгулять Аперольку.

— Конечно, беги, одевайся.

Натягиваю спортивный костюм с начесом и повязку на голову, возвращаюсь. Отец пропускает меня вперед, велев Нине бежать на кухню и готовить нам завтрак. Выходим за дверь.

— Как ты поняла? — интересуется, пристально разглядывая меня из-под ресниц.

— А ты?

— Женя. Ты давай мне, бросай эти угадайки. Отвечай как есть, окей? Это важно.

— Я не знаю, пап! Просто какие-то мелкие несоответствия. Не те реакции, акцент, когда злится, жесты… А еще вчера я нашла старую фотографию. У Левана, оказывается, был брат-близнец! Ты знал? — подозрительно сощуриваюсь.

— Конечно.

— Папа!

— Я пробил его родословную до десятого колена, когда вы начали встречаться, — отмахивается отец, будто в том нет ничего такого.

— И?! Это он, да? Его брат? Я была права? Если так, что тогда с Леваном? Где он? В Тае? Почему ты мне не сказал?!

— У меня нет никакой уверенности, что это так! Никаких доказательств. Я не мог поднять кипиш на ровном месте и тем самым подставить вас с Ниной под угрозу.

— Какую угрозу? Этот… Левон, он куда-то встрял?! Ха! Я так и думала. Расскажи, пожалуйста, всё, что ты знаешь.

— Так уж всё… — хмыкает отец, поправляя на носу солнцезащитные очки. Выглядит он отпадно. Редко какая проходящая мимо дамочка отказывается посмотреть ему вслед.

— Именно, пап. Все! Ты хоть знаешь, каких бед я чуть не наделала?!

Собственно… Я наделала. Но папе об этом знать не стоит.

Как я и думала, мое замечание заставляет отца задуматься. Он морщится, кусает щеку. Все настолько плохо?!

— Пап… — как в детстве, жалобно тяну я. Отец запрокидывает голову к небу. И начинает свой неторопливый рассказ. Я просто ушам своим не верю. Стою, как дура, с открытым ртом.

— Фу, Апи! Жень, она, кажется, опять дерьма нажралась…

— Погоди… То есть Леван на самом деле погиб?

Хорошо, что совсем рядом с нами находится лавочка. Я подхватываю Апи под пузо и опускаюсь на нее, не чувствуя ног. С остервенением тру лицо, но то все сильнее немеет, будто у меня инсульт или еще какая беда, названия которой я не знаю.

— Почему ты ничего мне не сказал?

— Говорю.

— Почему ты не сказал сразу?! Тогда… Шесть лет назад! Ты хотя бы представляешь, в каком аду я жила все это время?!

— Тогда у меня и мыслей не было, что что-то не так!

— А когда они появились?!

— Жень, у меня не было ничего. Ни единого доказательства, — спокойно отвечает он. — А без них я не имел права тебя пугать.

— Так вот для чего ты усилил мою охрану, — вдруг понимаю я. — Машины во дворе. Люди. Ты… не доверял ему?