Книга В горе и в радости, страница 70 – Юлия Резник

— Так когда ты уезжаешь? — напряженно улыбается Женя, ставя на стол перед отцом тарелку с омлетом, беконом и зеленым салатом. Но смотрит прямо на меня, не оставляя шанса думать, что ее вопрос адресован кому-то другому.

Прежде чем ответить, перевожу взгляд на Нину. Та сидит, мрачно глядя в окно. Что ж… У Жени есть повод меня ненавидеть. А у меня есть союзник, который, я надеюсь, поможет мне переломить ситуацию в свою пользу. Тем более что я уже примерно понимаю, как действовать. Женя, несмотря ни на что — ужасно романтичная, впечатлительная и сентиментальная девочка. Что мне стоит ее очаровать? С моим опытом это — раз плюнуть.

— Да пока нет таких планов.

— Что-о-о? — Женя переводит взгляд с меня на отца, возмущенно подбоченивается.

— Более того, похоже, я задержусь. Надолго.

Глаза Нины округляются.

— Правда?! — она спрыгивает со своего стула и залезает ко мне на колени. — А мама говорила, что ты обязательно уедешь!

— Ну-у-у, все изменилось.

Нинка дрожит. Я веду рукой по ее затылку и сам едва не плачу. Тесть из-за головы мелкой проводит пальцем по шее. Киваю — намек понятен. Я и сам кому хочешь глотку перережу за эту девочку. И за ее мать. Которую сейчас, кажется, Кондратий хватит.

— Папа! — возмущенно пыхтит она.

— Вы сами свои дела решайте, Жень. Взрослые же люди.

Женька застывает с открытым ртом.

— Тебя тоже подменили?! — топает ногой.

— Не кричи! — говорит Нина. — А то папа и правда уйдет из-за того, что ты все время злая.

Ох, маленькая!

Кажется, это становится последней каплей. Женя снимает фартук дрожащими руками, ставит на стол злосчастные вафли.

— Вы завтракайте. Я… В общем, я, короче… Я… У меня дела.

Женя срывается и со всех ног убегает прочь из комнаты.

— Ну, зятек, если ее переживания сейчас напрасны… — вновь подает голос Василий Георгиевич.

— Я тоже отойду. Нинок, кушай с дедом.

— Вы что, будете ругаться?

— Ни в коем случае. Я просто посмотрю, как там мама, ладно?

— Ладно. Я тебя люблю…

Сердце екает. Смотрю в ее бесхитростные глазищи, и кровь в венах сворачивается. Тесть мог не стараться со своими угрозами, я сам себе ноги повыдергиваю, если и тут наломаю дров.

— Я тебя тоже люблю, доченька.

Женя

Сижу в офисе, уткнувшись в монитор, а мыслями плаваю в разговоре недельной давности. Тогда я еще не теряла надежды, что сейчас быстренько его выпровожу, но где там! Вместо этого я разрыдалась. А потом выслушала все, что он соизволил сказать, и… не нашла в себе сил это сделать. Не потому, что последовавший за мной Левон умудрился вымолить прощение. О, нет… Стал бы он утруждаться! Объяснялся Кахиани в своей заносчивой манере. Его голос звучал спокойно и сухо. Он не оправдывался. Не посыпал голову пеплом. Сказал ровно столько, сколько счёл нужным, и… всё. Вроде как справился.

Я покачала головой. По факту не услышав ничего нового! Смешно, но даже в этой ситуации он ни о чем не жалел, напирая на то, что у него, видите ли, не было другого выхода. Сказал только, что с детства привык выбирать между плохими решениями и ещё хуже. Дескать, ну такой я… Что же теперь. Ешьте, не обляпайтесь. Он даже не стал отрицать, что использовал ситуацию. Потому что… Потому…

— Я же тогда совершенно тебя не знал.

— А теперь знаешь?! — вскрикнула я.

— Да. И я влюблен, — он приковал меня к себе взглядом, заправил за ухо выбившуюся прядь и остался сидеть у моих ног. — Абсолютно. Ты и Нина стали для меня не просто прикрытием.