Книга В горе и в радости, страница 44 – Юлия Резник

Мне становится обидно до противного кома в горле.

— Мне не нужна твоя подачка, — резко говорю я. — И тем более — такая.

— Ну, какая подачка, Жень?! — Леван делает шаг ближе, а я отшатываюсь от него как от чумного.

— Паршивая. Этим ты своих шл… — вспомнив о том, что Нина в комнате, сглатываю готовое сорваться с губ слово, — мог впечатлить.

— Тебя не впечатлил Порше?

— Я одинокая мать с ребенком. Для меня машина — не про понты. А про практичность. Погугли, что это такое.

— Боже, женщина, тебе вообще не угодить! — взрывается Леван, и в этот момент в нем просыпается самый настоящий грузин. Просыпается в пластике тела, в экспрессивном взмахе руки, в акценте, который усиливается просто… чудовищно. Я никогда его таким не видела.

— Да, мам! Ты что?! Просто скажи спасибо. И скорее кататься! — встревает в наш небольшой скандал дочь. В ее глазах восторг. Ей не понять моих претензий, не понять обид. Для нее папа — самый лучший.

Ловлю разъяренный взгляд Кахиани.

Что там я говорила про тех, кто может себе позволить? И чем я хуже?! В конце концов, у него реально накопился немалый должок перед нами с Ниной. Если воспринять этот подарок как факт восстановления справедливости…

— Спасибо, — поджимаю губы.

— Пожалуйста! — рявкает Леван. Нина в восторге подпрыгивает и бежит к себе одеваться. — Ты тоже не стой. Пойдем.

Я лишь накидываю куртку поверх домашнего трикотажного костюма. Никуда ехать я не собираюсь. Я вообще еще не решила, как мне поступить. Думаю, если бы не дочь, я бы засунула ему эти ключи в задницу. А так… Даже не знаю.

Мы выходим во двор всей процессией: я — с камнем в груди и легким тремором в коленях, Леван — с видом папика, который может все, Нина — вприпрыжку, напевая под нос что-то нескладное, но бессовестно счастливое.

Машина вблизи выглядит еще более роскошной, чем из окна.

— Женя! — раздается с лавочки знакомый голос. — Так это, что ли, твоя машина?! А я думаю, ну кто из наших мог так припарковаться. Тут вообще-то пешеходная зона!

Я оборачиваюсь. Ну конечно. Тамара Ивановна. Наш двор без неё был бы неблагоустроен и лишён общественного контроля.

— Не ругайтесь, баб Том. Это подарок! — радостно выпаливает Нина, подбегая к машине. — Мы сейчас его распакуем и всё-всё переставим!

Тамара Ивановна осекается. Смотрит на Нину. Потом на меня. Потом снова на машину. Я почти слышу, как у неё в голове трещат шестерёнки.

— Что еще за подарок?

— Так папа маме купил! Класс, да?!

— Леван?! — ахает соседка. — Тебя и не узнать. Ты где пропадал так долго?!

— Папа был на секретном задании! — выдает моя дочь. Я, округлив рот, поворачиваюсь к Кахиани. Тот разводит руками, мол, я не в курсе, чего это она выдумала. Прекрасно. Просто потрясающе!

Меня немного потряхивает, когда я сажусь за руль. Салон пахнет новой исключительной выделки кожей. Провожу пальцами по рулю. Экран приветливо загорается, панели оживают. Я чувствую себя школьницей, которую посадили за штурвал самолёта.

— Так… — бормочу я. — Так… Господи…

Не знаю, что меня так триггерит. Я не боюсь, что не справлюсь с техникой, дайте только освоиться! Возможно, дело в том, что рядом Леван. А я всегда чувствую себя рядом с ним в напряжении.

— Чуть не забыл. Вот. — Кахиани протягивает мне папку. — Держи.

— Что это?