Книга В горе и в радости, страница 42 – Юлия Резник

Гораздо хуже дела со здоровьем обстоят у Левана. Он то замерзает, то ему жарко, то он просит воды, то ему вода «слишком холодная», то «слишком водянистая».

Антигистаминные вызывают сонливость. Противовирусные, по-моему, вообще ничего не дают, но зачем-то их назначают. Так недолго и в заговор фармы поверить. Температура скачет, кажется, прямо по моим нервам.

Его страдания отзываются тянущей болью в груди. Бросить бы все! Но куда я денусь? Я же не он, чтобы оставить человека в беде.

В пятницу Левану становится немного лучше, и я впервые за эти двое суток получаю несколько минут для себя. Ничего не делаю. Просто сижу. Смотрю в одну точку, радуясь, что никуда не нужно бежать. Мозг плавится. Хочу умереть. Или съесть пачку чипсов — что по уровню саморазрушения примерно то же самое.

Телефон вибрирует. Не разобрав незнакомый номер, я на автомате отвечаю:

— Да?

— Женя? — голос приятный, уверенный, слишком бодрый. — Это Валентин.

Я моргаю.

— М… Кто?

— Валентин. Савельев. Мы договаривались увидеться в пятницу. Сегодня пятница, и я уже полчаса сижу над бокалом бургунди в одиночестве… У тебя ничего не случилось?

И тут до меня доходит. Я. Совершенно. Забыла о своих планах! Мой мозг, как старенький компьютер, зависает, издаёт жалобный писк и выполняет экстренную перезагрузку.

— Женя? — повторяет Валентин. — Ты тут?

Я сжимаю переносицу, смотрю в сторону комнаты, где Леван спит, раскинувшись на диване морской звездой. Нина в соседней комнате поёт какую-то песенку про совят.

— О, господи! — вскрикиваю. — Да. Я… Боже мой, как неудобно. Вы меня простите, пожалуйста. Я совсем забыла. Понимаете, у меня заболел… хм… дочь.

— Что-то серьезное? — тут же включается Савельев.

— Нет! Слава богу, нет. Обычная ветрянка, но побегать пришлось. Мне очень жаль. Извините, — с искренним сожалением в голосе говорю я.

— Вам нужно было позвонить мне.

— Да-да, конечно, предупредить…

— Не предупредить, Жень. А поделиться. Я могу тебе чем-то помочь, или уже поздно?

Я опять подвисаю, потому что мне такое и в голову бы не пришло. Может, Леван прав, и мне не мешало бы чуть отпустить вожжи? Вдруг я действительно слишком много взвалила на свои плечи? С другой стороны, а кто бы мне помог? Что-то до этого я не наблюдала желающих. Это сейчас их хоть отбавляй. Мужики реально как чувствуют, если самка успешна у конкурентов.

— Даже не знаю. Нине гораздо лучше. Но мы пока на карантине, — зачем-то торопливо добавляю я. А то вдруг он опять куда-нибудь меня позовет, а я совсем… вот совсем к тому не готова.

Женя

В дверь звонят, как раз когда я всерьез раздумываю над тем, чтобы, наконец, выйти из заточения. Стоит нам уйти на карантин, как в город приходит весна! С тоской пересматриваю кружочки от подружек, все же выбравшихся на шашлыки, рилсы в соцсетях, которые блогеры бросились снимать на фоне ощетинившихся тугими почками деревьев… Весна — мое любимое время года. Так обидно, что в этом году она проходит мимо.

— Это ко мне, — перехватывает меня в коридоре муженек. Пожав плечами, позволяю ему открыть дверь, а сама возвращаюсь в кухню. Мы живем на пятом этаже, из окон нашей квартиры открывается прекрасный вид на двор, крыши соседних домов и деревья в зеленоватой нежной дымке. Я открываю форточку, впуская свежий воздух, пахнущий сырой землей, напитанным влагой деревом и смолистой горечью кленовых почек.