Книга В горе и в радости, страница 43 – Юлия Резник

Где-то внизу орёт ребенок, хлопает дверца машины, слышится веселый щебет воробьев. Солнечный луч игриво скользит по подоконнику. И мне буквально до слез хочется выйти. Пройтись по улицам, просто так, без всякой цели. Щурясь на солнце и полной грудью вдыхая свежий воздух. А потом купить кофе навынос, обжечь пальцы о картонный стаканчик и улыбнуться собственной беспечности.

Опираюсь локтями о подоконник и смотрю вниз. Наш двор как на ладони. Песочница, лавочки, качели, парковка с преимущественно знакомыми, припаркованными каждая на своем месте машинами. Двор у нас закрытый, и кто попало сюда не попадет. Из привычной картины выбивается лишь машина, которую, без сомнения, я здесь еще не видела. Черная. Низкая. Глянцевая до неприличия. С длинным капотом, хищным профилем и такими линиями, будто ее не собрали, а вылепили. Любовно, со вкусом, никуда не спеша. Явно не думая о бордюрах, детских креслах и пакетах из супермаркета. Porsche. Скорее всего, Panamera, но это не точно. Эта модель настолько не про меня, что даже нет смысла запоминать.

Она стоит нагло у самого подъезда. Хозяину этой красавицы явно плевать на удобство жильцов и пешеходов. Солнечный свет скользит по лакированному боку, делая картинку практически нереальной.

Всегда было интересно, кто может себе позволить подобную тачку. Я сейчас не про купить. Я именно про позволить, да... Не оправдываясь, не объясняя, не думая, насколько рациональна эта покупка. Вот бы мне хоть немного такой свободы!

В этот момент за спиной раздаются шаги. Я кожей чувствую присутствие Левана. Встав у меня за спиной, он тоже смотрит вниз. А секундой спустя выбрасывает вперед руку с зажатым в ней брелоком от… машины.

Я, открыв рот, оборачиваюсь:

— Так это твоя?! Немедленно перепаркуйся!

Даже удивительно, почему я сразу не догадалась. Вот же он — человек, который только о себе и думает! И очень подходящий ему автомобиль, да. Очень!

— Вообще-то нет.

— Что нет?! — агрессивно подбочениваюсь. Видно, услышав разговор на повышенных, в кухню влетает Нина.

— Твоя.

— Чего? — замираю я, сведя брови в кучу.

— Это мой тебе подарок. Ты права. Твою рухлядь давно пора было заменить.

Я смеюсь. Громко, нервно, почти истерично. Потому что если не смеяться — я, кажется, закричу.

— Ты спятил? — выдыхаю, не без труда вернув себе самообладание. — Леван, ты вообще понимаешь, что говоришь?

Он пожимает плечами так спокойно, будто речь идет не о машине за какие-то совершенно безумные деньги, а о новом чайнике.

— Ну, конечно, я понимаю. Тебе нужна надежная тачка.

Меня накрывает волной. Наверное, я какая-то неправильная. Любая другая женщина на моем месте, наверное, сошла бы с ума от радости. У меня же, кажется, вот-вот случится инфаркт. Сердце колотится так, будто я только что марафон пробежала. В голове в бесконечном калейдоскопе прокручиваются картинки: мои бессонные ночи, страхи, что не вывезу; звонки к отцу с очередной просьбой, хотя он и так первое время закрывал почти все наши с Нинкой проблемы; ощущение, что если я споткнусь — некому будет подхватить. А он все это время, получается, жировал. Не только серфил, ага, но еще и неплохо зарабатывал! Когда мы… Я не могу сказать, что тянули лямку, нет. Я справлялась. Но справляться и жить — это, как сейчас выясняется, разные вещи.