Книга Пока не высохнет земля, страница 154 – Фернандо Х. Муньес

Она сбивала его с толку.

Исидро с доном Орасио и полковником Феликсом де Монтекастро ждали прибытия Ирии де Кастронавеа. Их разместили в довольно просторном зале с тремя высокими окнами, выходившими во внутренний дворик с изящным фонтаном. Исидро немного выпрямился, одернул кружевные манжеты рубашки, поправил узорчатый жилет. Он снял цилиндр, оставил трость в левой руке, облаченной в перчатку, и с большой осторожностью повесил пальто на спинку одного из кресел, молчаливыми стражами расставленных вокруг длинного обеденного стола на восемь человек, торжественно стоящего в центре комнаты. Его столешница была украшена филигранной деревянной инкрустацией с гербовым щитом рода. Исидро прошелся по залу, провел ладонью по столу, миновал лучи света, в которых витали пылинки. «Холодный и солнечный день выдался сегодня».

В первый раз он был здесь – в этой самой комнате – много лет назад, когда пытался убедить твердолобого дона Доситеу не совать нос в его дела. В тот день старик предупредил его: «Раз уж вы взялись добывать уголь, добывайте, но помните: за поголовье моих коров отвечать будете головой». Галисиец наверняка намеревался исполнить угрозу, но, если подводить итоги, Исидро потерял только нескольких человек под началом дона Орасио, да тот стал калекой. А Кастронавеа потеряли половину своей семьи и главное родовое имение. Он чувствовал, что одержал победу, хотя и не безоговорочную, ведь пришлось признать существование серебряной руды и надо было отправлять деньги бесполезным чиновникам.

Исидро кашлянул, и дон Орасио вытянул за цепочку карманные часы, чтобы узнать, сколько времени. Полковник тем временем расхаживал по комнате, прямой, как палка: вероятно, пытался выглядеть важно. На мгновение Исидро засмотрелся в окно, разглядывая крыши О-Барко, блестящие и матовые после ночного дождя: хорошо бы эта донья Ирия оказалась сговорчивее дона Доситеу. Ей наверняка уже известно, что это он подстроил гибель ее родных, и соблазн отомстить велик; однако если она неглупа, то поймет, что сама запятнает руки кровью, если не пойдет на мировую. «На войне потери всегда несут обе стороны, а скотоводы потеряли уже достаточно».

У него за спиной открылась дверь; выждав мгновение, он обернулся и увидел сумасшедшую управляющую, спасшегося от смерти вместе с тайной Наседейро младшего внука дона Доситеу и женщину лет тридцати – донью Ирию де Кастронавеа. В чертах ее лица было что-то несгибаемое, а смотрела она так, как обычно глядят мужчины. Она и одевалась, как мужчина: плотные брюки для верховой езды, мачете на поясе, высокие сапоги, плащ за спиной. В ее статной фигуре было что-то пугающее; в зеленых глазах словно кипел неистовый поток или бушевала жестокая буря; она чем-то напоминала своего отца. Юноша посмотрел на Исидро сдержанно и вдумчиво, будто пытался понять, что за душа обретается в его теле. Тот встретил его взгляд – безжалостно, как и всегда.

— Добрый день, дон Исидро. – Голос хозяйки соответствовал ее облику. Она жестом указала ему на кресло и расположилась в одном из соседних. – Настало время для разговора.

Исидро сел и взглянул на донью Ирию с гранитной твердостью, но вдруг понял, что женщина перед ним холодна, как зимняя стужа. Надо было обладать невероятной выдержкой, чтобы сесть с ним за стол переговоров, с сукиным сыном, который приговорил ее родных к смерти. Однако губы хозяйки даже не дрогнули. «С ней надо быть осторожнее, – подумал он. – Такая женщина может оказаться опаснее дона Доситеу». Мальчишка устроился рядом с теткой, сложил руки на столе и сплел пальцы в замок.