Книга Пока не высохнет земля, страница 138 – Фернандо Х. Муньес

— Мой король, мой король! – горячо восклицала она. – Я думала, что потеряла тебя, и не могла этого вынести, это невыносимо, я… не могу без тебя.

Двумя недвижимыми статуями застыли они у входа в маленькое имение Карбальейро, отдаваясь сжигавшему их пламени, напиваясь слезами друг друга, деля ужас потери и тишину, которая остается после утраты родных и близких, и пылающий восторг от новой встречи, бившийся в их сердцах, накрыл их бесконечной горной лавиной.

Захваченная страстью и безбрежным счастьем, Ирия укусила его в шею, крепко сжимая, чтобы он более никогда не покидал ее объятий, чтобы смерть не смела прикоснуться к нему – теперь она рядом и отведет любую беду.

Андре, не в силах более держать в себе весь ужас пережитой им трагедии, уронил голову ей на плечо и, словно распадаясь на части, разрываясь между счастьем от встречи, горем от утраты родных и страхом из-за появления подле Ирии другого мужчины, безутешно разрыдался, как ребенок, потерявший дорогу домой и не знающий, сможет ли снова ее найти.

* * *

Пролетка Матильды ехала по улице Марии Кристины к площади Мостенсес. Остановив экипаж у ворот, она сошла на землю и направилась дальше пешком. Стоял ясный зимний день; лучи солнца согревали ее, а на выдохе с губ срывались облачка пара. Матильда двигалась неспешно, наслаждаясь секретной вылазкой в город. Ей давно не удавалось улучить минутку и побыть одной, и тайная прогулка придавала ей второе дыхание. За последние месяцы только лишь письмо Андре, повествующее о его спасении из полыхающего имения, принесло ей настоящее счастье. Возвращение брата к жизни стало единственным поводом для радости – замечательным, но единственным. В остальном жизнь Матильды была беспросветно одинокой пустошью. Андре не вдавался в детали своего спасения; Матильда сразу же ответила ему, стараясь не изливать на бумагу, как сильно тоскует в Мадриде.

Практически прямоугольная, обрамленная улицей Парада небольшая площадь была засыпана тополиным пухом. В первой ее части располагался маленький фонтан, подле которого стайка уличных мальчишек играла в салки. Чуть поодаль, на самой площади, прогуливались, склонившись над тростями под грузом старости, пожилые горожане в шляпах и черно-белых клетчатых кепи. Матильда прошла мимо цветочниц, разглядывая прилавки, хаотично разбросанные в центре площади. Обогнула двойной ряд растущих по краю деревьев, оставив позади прохожих, носильщиков, домохозяек и какого-то головореза. Они составляли часть общей картины имплювия, пропахшего полежалыми овощами и фруктами. Наконец Матильда оказалась у выхода на улицу Аламо. Здесь больше пятнадцати лет назад королева-регентша торжественно открыла Мадридскую королевскую консерваторию.

После встречи с доном Рамиро Матильда не могла перестать думать о том, как проходят дни ее наставника. Как он занимается с другими учениками – возможно, более талантливыми, чем она. Все это время, оставаясь одна в доме, когда Хайме уходил в банк, она рисовала в своем воображении новую встречу с доном Рамиро и чувствовала, как воспоминание о недавнем его появлении липнет к ее простыням, к ее коже. Она старалась выбросить его из головы, но рассудок играл с ней злую шутку: она вновь вспоминала, как сидит на банкетке у фортепиано под его внимательным взглядом, а в ушах стоит глухая тишина – она вот-вот коснется клавиш. Молоточки ударяют по струнам, и вдруг рождается мелодия; ее пальцы легко порхают над клавиатурой, и он накрывает ее руку своей, помогая исполнять аккорды в правильном темпе; она загривком чувствует, как он ласково смотрит на нее из-под ниспадающих на лицо прядей, слышит мягкий тембр его баритона. Она представляла это каждый день, столько раз! Как далеко позади остались летние вечера в Галисии! Как давно они вместе играли Шопена под сенью плакучих ив в саду, как давно прогуливались по Ас-Айрасу с дедушкой Доситеу, с родителями и братьями. Все это ныне казалось ей полузабытым сном, бездомным воспоминанием, внезапно охватывавшим ее, будившим в ней безысходную тоску по временам, которые никогда уже не вернуть. Теперь она жила с гнетущим чувством потери, от которого ее ничто не могло избавить; ничто, кроме дона Рамиро и той встречи на выходе из церкви. Поэтому, не желая думать о том, что привело ее сюда и что она собирается делать, этим утром Матильда покинула особняк и наняла экипаж, чтобы поехать на небольшую площадь возле улицы Аламо.