Книга Пока не высохнет земля, страница 136 – Фернандо Х. Муньес

— Этот человек хочет говорить с вами от лица дона Исидро, – вдруг сказала Пятая, не сводя глаз с посланца. Затем она достала трубку и набила ее табаком, будто желала продемонстрировать гостю свой трофей. Тот покосился на трубку, явно ее узнав. – Мне их пропустить, дон Андре?

Про себя Андре порадовался, что Пятая обращается к нему на «вы». После того спора пару недель назад она перестала говорить ему «ты», а теперь стала звать доном, будто он каким-то образом поднялся на ступеньку выше в ее глазах.

— Все в порядке, Пятая. Останься, а остальные пусть подождут снаружи. – После того, как приказ был исполнен, Андре взглянул на посланца дона Исидро, не вставая с места. – Что вам угодно?

Стоило ему задать этот вопрос, как перед глазами встали лица его родных, поджигая его, как хорошо просмоленный факел, и он непроизвольно сжал кулаки. Какая-то часть Андре жаждала послать парламентера ко всем чертям.

— Я отставной полковник, дон Феликс де Монтекастро, когда-то был гусаром принцессы, а сюда пришел, чтобы сказать хозяйке, сеньорите Ирии, что дон Исидро хочет начать переговоры. Он просил передать, чтобы вы назначили место, день и час. Вашим семьям пора преодолеть свои разногласия.

— Легко разглагольствовать о переговорах тому, кто не потерял своих близких.

— Не знаю, о чем вы, сеньор, – сказал полковник, покосившись на Пятую: та поднялась на ноги, достала нож и принялась поигрывать им, не сводя с наемника пристального взгляда.

Андре подумал, что язык скрытых угроз хорошо знаком и Пятой, и полковнику. Наемник, в свою очередь, достал сигару, закусил ее и грубо сплюнул на пол. Затем он прикурил сигару от спички, которую потушил подошвой ботинка. Пятая вопросительно глянула на Андре, интересуясь, не пора ли действовать.

— Понятно, – проронил Андре, незаметно давая Пятой знать, чтобы она не трогала полковника. – Тети сейчас нет в имении, но по ее возвращении я сообщу ей о вашем предложении, и мы пришлем ответ. – Он поднялся с кресла и приблизился к башней возвышавшемуся над ним полковнику. – А пока передайте своему нанимателю следующее. – Полковник кивнул, готовый выслушать угрозу. – Скажите ему, что он не уйдет из жизни, не расплатившись за содеянное. Пятая, проводи господина к выходу.

Солдат едва заметно кивнул на прощание и исчез за дверью, оставляя после себя сильный запах табака неприятным напоминанием о случившемся разговоре.

Пятая не сводила с него глаз всю дорогу до ворот. Этот выскочка был не менее предсказуем, чем его предшественник, капитан Орасио. На протяжении всей своей жизни она безжалостно отправляла им подобных на тот свет самыми разными способами: перерезала глотки во сне; стремительно уклоняясь от удара в бою, вонзала противнику нож между ребер, в самое сердце; побитая в трактирной драке, возвращалась и выпускала обидчикам кишки. Пятая была слабее мужчины, но быстра, как ветер, холодна, как зимняя стужа, и непоколебима, как земная твердь. Она знала, что ее одинокую душу может насытить лишь кровь да крепкие мужики, с которыми она предавалась пороку ненастными ночами и кого никогда не запоминала. Она любила всего единожды – самого ласкового человека на свете, смирявшего ее злое сердце, научившего ее заботе о близких. Когда его убили французы, она поклялась больше не любить никогда. Боль резала таким острым ножом, что Пятая знала: она и не захочет больше любви. Тогда на шабаше она вырвала себе сердце, чтобы оно принадлежало ей одной и не поддавалось этому чудовищному чувству, которого она так страшилась. С тех пор запертый внутри нее зверь, не ведавший ни жалости, ни добрых чувств, притворялся прирученным, цивилизованным, но то была одна лишь видимость. И когда появлялся такой вот самоуверенный баран, ее охватывала радость: она представляла, как будет свежевать его.