Книга Целительница против слепого дракона, или Как (не) убить больного, страница 77 – Лия Совушкина

— Не волшебница, — с усмешкой поправила я. — Просто хороший лекарь.

С тех пор Томас стал чаще заходить. Сначала по делу — то мазь нужна, то настойка. Потом просто так — «мимо проходил», «решил проведать», «рыбки принёс, а то одна ты тут…» Приносил рыбу — крупную, серебристую, пахнущую морем. Я принимала угощения, благодарила, но когда мужчина задерживался дольше положенного, становилось неловко.

Однажды Томас позвал меня на прогулку. К маяку, под вечер.

Я стояла у порога, смотрела на его открытое, ожидающее лицо и чувствовала, как внутри поднимается знакомая боль. Если бы я не знала Деймоса — я бы, наверное, согласилась. Рыбак казался хорошим. Надёжным, простым мужчиной, с которым точно не пропасть. С ним не нужно бояться магических выбросов или кровавых клятв.

Однако в моём сердце, подобно занозе, засел проклятый дракон.

— Прости, Томас, — мягко произнесла, сжимая руками юбку. — Я не могу.

Мужчина смутился, покраснел до корней волос.

— Я понимаю, — пробормотал он, глядя в землю. — Ты, наверное, занята сильно… лавка, травы…

— Не в этом дело, — слегка виновато выдавила я, положив руку на плечо Томасу. — Ты хороший человек и красивый. Но моё сердце уже давно занято.

Рыбак поднял глаза, и в них мелькнула боль. Быстрая, как молния.

— Он тебя обидел? — спросил Томас. — Тот, кто занял твоё сердце?

— Нет, — грустно ответила я и покачала головой. — Мы обидели друг друга. И теперь я здесь, а он…

Я не договорила. Мужчина кивнул, словно понял всё без слов.

— Если передумаешь — я буду ждать по вечерам у причала, — сказал рыбак и ушёл.

Больше Томас не звал меня на прогулки. Но рыбу приносил по-прежнему. И всегда интересовался, как дела. Я была благодарна ему за то, что мужчина не заставил врать, не давил и ничего не требовал.

Крошка Лили появилась внезапно, принеся с собой нечто новое.

Маленькая, худая, с вечно грязными коленками и огромными серыми глазами, в которых застыло что-то слишком взрослое для её восьми лет. Девочка пришла в лавку в дождливый день, промокшая до нитки, и спросила: «А вы не знаете, как вылечить котёнка? У него лапка болит».

Котёнка я вылечила. Замотала лапку тряпицей, дала мазь. Лили сидела на стуле, болтая ногами, и смотрела на меня с обожанием.

— А вы волшебница? — спросила девочка.

— Нет, — улыбнулась я. — Целительница.

— А целители — это те же волшебники, только без палочек, — сделала Лили вывод и осталась помогать.

Я не прогоняла. Девочка была сиротой — родители умерли от лихорадки прошлой зимой, и она жила у тётки, которая кормила впроголодь и не любила. Лили приходила каждый день, помогала перебирать травы, мыть склянки, подметать пол. За это я платила ей леденцами — варила из мёда и трав, с разными вкусами. Мятные, ромашковые, с шиповником.

Однажды девочка спросила:

— Эйра, а почему ты никогда не смеёшься по-настоящему?

Я замерла с горшком в руках.

— То есть как — не смеюсь?

— Ну, ты улыбаешься, — объяснила Лили, серьёзно глядя на меня. — Тёте Лоре улыбаешься, дяде Томасу, мне. Но не смеёшься. Настоящим смехом, когда живот болит. Значит, тебе грустно.

Я не нашлась что ответить. Просто погладила девочку по голове и сказала:

— Когда-нибудь я обязательно рассмеюсь по-настоящему. А ты будешь рядом и увидишь.

— Обещаете? — спросила Лили.