Книга Целительница против слепого дракона, или Как (не) убить больного, страница 74 – Лия Совушкина

И люди пошли.

Сначала робко — кто с прыщом, кто с кашлем. Потом смелее. К концу второго месяца у меня образовалась небольшая, но постоянная клиентура. Рыбаки с больными спинами, старухи с артритом, матери с детьми, у которых постоянно текло из носа. Я лечила всех. Не отказывала никому, даже тем, у кого не водилось денег, — брала рыбой, овощами, дровами на зиму. Местные привыкли, перестали коситься на приезжую. Даже кот — тот самый, чёрный — стал заходить в дом, садился у порога и смотрел на меня жёлтыми глазами, будто спрашивая: «Ну что, хозяйка, долго ещё будешь притворяться, будто всё в порядке?».

Порядка не было.

Днём я ещё держалась. С утра до вечера работала в лавке, принимала пациентов, готовила настойки, ходила в лес за травами, помогала соседке Марте чинить забор. Я улыбалась, разговаривала, даже смеялась — когда кто-то шутил. Местные считали меня жизнерадостной, спокойной, уравновешенной. Добрая целительница Эйра, у которой всегда найдётся нужное словечко и зелье.

Но ночью всё рушилось. Я просыпалась оттого, что слышала его голос. Захлёбываясь в слезах, не могла отделаться от настойчивого зова в голове. Воспоминания, которые я знала на протяжении этих дней, настигали меня и накрывали лавиной.

«Эйра», — говорил Деймос. Не вслух — внутри, в самой глубине сознания, где прячутся самые потаённые страхи и желания. «Эйра, вернись». И я просыпалась с мокрым лицом, лежала в темноте и смотрела в потолок, пока за окнами не начинало сереть.

Дракон не звал меня на самом деле. Я знала это умом. Деймос не искал меня, не писал, не присылал гонцов. Ричард, который знал, куда я поехала, молчал — видимо, уважал моё решение. Или не хотел вмешиваться. Ну или же старику просто было не до меня: дворецкий остался один в огромном особняке, заботиться о котором становилось всё труднее.

Мужчина не искал меня. И это, пожалуй, оказалось самым болезненным. Потому что, если бы дракон хотел — он бы нашёл. Если бы Деймос любил — прилетел бы. Дракон, способный преодолеть сотни лиг за одну ночь, мог бы разыскать меня в любой точке королевства. Но он не искал. Значит, моё письмо достигло цели. Деймос принял моё решение и не счёл нужным бороться.

А может быть, Деймос вообще не вернулся с той битвы.

Эта мысль жила во мне занозой. Я гнала её, отмахивалась, но она возвращалась — особенно по ночам, когда море шумело громче обычного и ветер завывал в печной трубе.

Что, если дракон погиб там, на севере, один, без меня? Что, если последними словами Деймоса стали те — жестокие, глупые, вырвавшиеся от страха? Что, если я так и не простила мужчину, а он уже…

Я запрещала себе додумывать. Включала свечу, садилась к столу, начинала перебирать травы. Работа спасала. Руки помнили, что делать, даже когда голова отказывалась думать.

Слухи долетели до Линдора на исходе второго месяца.

Я сидела в лавке, перевязывала пучки сушёной мяты, когда зашла соседка Марта — грузная женщина с громким голосом и вечно мокрыми руками. Бывшая хозяйка комнаты торговала рыбой на рынке и знала всё, что происходит в округе, раньше, чем это случалось.

— Эйра, ты слышала? — спросила Марта, не здороваясь, как всегда. — Война-то кончилась!

У меня ёкнуло сердце. Я замерла с пучком мяты в руке.

— Какая война? — спросила я как можно равнодушнее.