Книга Целительница против слепого дракона, или Как (не) убить больного, страница 75 – Лия Совушкина

— Как — какая? С тварями демоническими! Говорят, Верховный маг их всех разгромил. Один! — Марта всплеснула руками, и с них полетели капли воды. — Представляешь? Один против целой армии. Дракон, говорят, был таким огромным, что небо закрыл. Серебряным весь светился.

Я молчала. В горле пересохло.

— А говорят, он только восстановился перед битвой, — продолжала Марта, понизив голос. — И почти ничего не видел, но всё равно победил. Сила, значит, не в глазах, а в сердце. Так, наш староста говорит, а ему из города письмо пришло.

Я положила мяту на стол, потому что руки начали дрожать.

— Жив? — спросила я одними губами.

— Кто? — не поняла Марта.

— Верховный маг. Жив? — прошептала я.

— Жив, конечно, — соседка посмотрела на меня с удивлением. — Кто ж тогда бы армию разбил? Говорят, король его теперь осыпает милостями. Дворец новый хочет построить, земли дать, титулы. Он теперь герой, Эйра. Наш герой.

Я кивнула, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. С трудом сдержалась, чтобы не разрываться прямо перед доброй соседкой.

— А чего ты такая бледная? — обеспокоенно спросила Марта, наклоняясь ко мне. — Не заболела?

— Нет, — пробормотала я, с трудом найдя силы улыбнуться. — Просто обрадовалась. Хорошая ведь новость.

Марта ещё поговорила о своём, о неспокойном море, о ценах на хлеб, а потом ушла, оставив меня одну. Я сидела за столом, смотрела на пучки трав и чувствовала, как внутри смешиваются два чувства — облегчение и боль.

Деймос жив. Победил. Отныне он — герой. Однако… Дракон не искал меня. Не написал. Не прилетел. Даже весточки не послал о своём возвращении.

Я должна была радоваться за него. Я и радовалась. Честно пыталась. Говорила себе, что это правильно, что так лучше, что у нас не было будущего, что всё произошедшее к лучшему. Но боль оказалась такой, что хотелось выть.

В ту ночь я не спала.

Лежала на кровати, глядя в потолок, и слушала, как море шумит за окном. Чайки давно утихли, ветер стих. Только волны — вечные, бесконечные — шептали что-то своё, убаюкивающее и тоскливое.

«Он жив. Он победил. Он — герой» — Я повторяла эти слова, как молитву, надеясь, что они принесут облегчение. Однако облегчения не пришло.

Только острая, ноющая тоска по тому, чего у меня никогда не будет. По голосу дракона, который звал меня по ночам. По его рукам, гладившим моё лицо. По улыбке Деймоса — той редкой, настоящей, которая появлялась, когда я читала мужчине смешные сцены из книг.

— Дура, — прошептала я в потолок. — Ты сама ушла. Даже написала письмо. Решила, что между вами всё кончено. Чего ты теперь страдаешь?

Ответа не последовало. Только море шумело. Я перевернулась на бок, подтянула колени к груди и обняла подушку — так, как раньше обнимала Деймоса. Подушка оказалась холодной. И пахла она не серебром и магией, а дешёвым мылом и сыростью.

«Он жив. Он — герой. Он счастлив без меня» — и это было правильно. Именно этого я хотела, когда уезжала. Почему же тогда мне хотелось умереть?

На следующее утро я встала рано. Выпила кружку травяного чая, надела простое синее платье, повязала фартук и открыла лавку. Люди приходили, уходили, покупали настойки от кашля, от живота, от бессонницы. Я улыбалась, отпускала шутки, советовала травы.

Настырный чёрный кот вновь пришёл, сел у порога и смотрел на меня своими жёлтыми глазами.