Книга Целительница против слепого дракона, или Как (не) убить больного, страница 76 – Лия Совушкина

— Чего уставился? — спросила я кота. — Жив дракон. Радуйся.

Кот моргнул, зевнул и принялся умываться.

Вечером, когда лавка закрылась и последние покупатели разошлись, я вышла на крыльцо. Солнце садилось за горизонт, окрашивая море в огненно-розовые цвета. Чайки кружили над водой, выкрикивая что-то своё.

Я смотрела на закат и думала о том, как Деймос говорил: «Я представляю твои волосы золотистыми, как утро». Утро у моря было серым. И волосы мои давно выцвели от солёного ветра.

— Ну и ладно, — сказала я вслух. — Ну и пусть.

Но почему-то плакалось легче, когда никто не видит. Море не осудит, оно ведь и само солёное. Я простояла так до темноты, обнимая себя за плечи и вздрагивая от вечернего воздуха. А когда на небе зажглись первые звёзды, повернулась и пошла в дом.

Глава 31

Линдор оказался именно тем местом, где можно спрятаться от всего мира. И от себя тоже — если очень постараться. Я старалась. Каждое утро просыпалась с мыслью, что сегодня буду счастлива. Или хотя бы сделаю вид, что счастлива. Со временем грань между притворством и правдой начала стираться.

Тётушка Лора появилась в моей жизни на третью неделю. Женщина пришла не за лечением — у неё, слава богам, здоровье было железное, — а за знакомством. Я как раз развешивала на крыльце свежесобранные пучки лаванды, когда калитка скрипнула и на пороге возникла грузная соседка в цветастом переднике и с выбившимися из-под косынки седыми кудрями.

— Так вот, ты какая, целительница, — сказала незнакомка, окидывая меня цепким взглядом. — А я Лора. Пеку хлеб через два дома. Слышала, ты девка одинокая, хозяйственная. Дай, думаю, зайду, погляжу.

Я растерялась от такого напора, но улыбнулась.

— Заходите, тётушка Лора. Чай с мятой будете?

— Буду, — согласилась женщина, входя в лавку и тут же принимаясь оглядывать полки с банками. — А ты, я гляжу, толковая. Порядок любишь. Это хорошо. У нас тут каждая вторая неряха, прости господи.

С тех пор Лора стала заходить каждый день. То пирожков принесёт свежих, то рыбу копчёную — от рыбаков досталась. То просто посидеть, поболтать. Соседка быстро взяла меня под крыло — как наседка цыплёнка. Поправляла косынку, ворчала, что мало ем, вздыхала, что худая слишком.

— Жениха тебе надо, — однажды заявила Лора, перебирая мою аптечку. — Красивая ты, молодая. Чего одна мыкаешься?

— Некогда мне, тётушка, — отмахнулась я. — Лечение, травы, пациенты…

— Это отговорки, — перебила женщина. — Мужик в доме нужен. И печку истопить, и крышу починить. А то бегаешь одна с этими своими склянками. Не дело.

Я промолчала. Потому что не могла сказать Лоре правду: моё сердце осталось там, в старом особняке на окраине северного герцогства. Я не хочу ни женихов, ни печки, ни починки крыши. Мне хотелось просто забыть о прошлом. Но сил не хватало.

Томас появился в конце второго месяца жизни в Линдоре.

Рыбак. Широкоплечий, загорелый, с вечными солёными брызгами на рубахе и смешливыми глазами цвета северного моря. Мужчина пришёл с больной спиной — надорвался, когда сеть тянул. Я вправила ему позвонки, втёрла разогревающую мазь, дала отвар из коры ивы. Томас охал, кряхтел, но терпел, как герой.

— Ты прямо волшебница, — сказал рыбак, выпрямившись после процедуры и удивлённо вращая плечами. — Полегчало. Аж дышать легче.