Книга Добрая мачеха, страница 14 – Даниэль Брэйн

Она права. В такой холод мы не доживем до утра, умрем от переохлаждения. Это просторное подвальное помещение для хранения трактирных припасов. Здесь холодно даже летом, в жару, а сейчас это склеп, могила. Мы сами себе ее выкопали.

— Давайте сядем всем вместе, в кучку, и накроемся, – приказала я, нащупывая нечто, похожее на скамью. Я села на самый край, что-то острое впилось в бедро, я проигнорировала. – Давайте вторую шаль… Если нас не хватятся, выберемся попозже. И пойдем в город.

А если хватятся, будем действовать по обстоятельствам.

Где-то бесконечно далеко загрохотала мебель, зазвенело стекло. Хорошо, если Антип переколотит посуду, но с этого борова станется выбить оконные стекла. Малышка жалась ко мне, я сильнее натянула на нее шаль, обняла. Не позволять им засыпать, это важно.

— Мы, матушка, до города не дойдем, – обронила Акулина, и прозвучало это как обвинение. – До города отсюда далече. До тракта четыре версты.

Мы в западне. Быть может, мне стоило собой пожертвовать, мелькнула тяжелая мысль, но гарантировала бы моя жертва для девочек благополучный исход. Покончив со мной, Антип вытряс бы старших девочек из постелей и отправил бы их…

Стоп.

— Лошадь. Лошадь и экипаж.

Рано отчаиваться. Антип грозился отправить Акулину в притон, значит, имел такую возможность. Получится ли у нас уехать отсюда? Вряд ли, если Акулина не умеет запрягать лошадь в экипаж.

— Телега, матушка, одна, – возразила Акулина. – Как мы ее у батюшки возьмем? Не вернем же.

Какого черта, хотелось заорать мне, девчонка думает о совести, когда жизнь ее на волоске.

— Ты запрягать умеешь?

Эта паршивка сейчас встанет на дыбы, начет строить великодушную, и я не ручаюсь за себя. Акулина не отвечала, я смотрела туда, где, по моим расчетам, должны блестеть ее зареванные глаза. Я выбесила твоего и без того не самого любящего отца, избавляя тебя от брака. Я просчиталась перед купцами – знать бы как! – пытаясь вас всех спасти. Мне нужно было, наверное, еще и распластаться перед насильником, чтобы ты наигралась в благородство.

— Акулина! Умеешь лошадь запрягать?

Она молчала, испытывая мое терпение. Всхлипывала младшая девочка, сопела средняя, Акулина на них негромко шикнула.

— Прикройтесь, матушка, – услышала я и от возмущения подавилась воздухом. – Негоже голой.

Да мне твоя шкура чуть не стоила головы!..

— Ночи дождусь, – озабоченно продолжала Акулина, и в мои несчастные уши ее речи лились как серная кислота. – Пойду к Василию Аникишину. Кинусь в ноги, коли я ему люба, пусть замуж берет.

Глава четвертая

Мелкая дрянь. Нет ничего хуже влюбленной дуры, но напрасно она считает, что все мои помыслы исключительно о ее женском счастье.

Прикрылась бы я с удовольствием, если бы Акулина подумала прежде о сестрах, заставила обеих переодеться и захватила с собой побольше теплых вещей. Но у этой трещотки, едва угроза миновала, в голове переключился тумблер с надписью «любовь до гроба». Гроба еще никому не удавалось миновать, но хотелось бы не завтра. И не в ближайшие лет пятьдесят.

— Я спросила тебя, лошадь запряга… Тише! – и я, на полуслове оборвавшись, прижала к себе неслышно похныкивающую малышку. – Тише! Ни слова! Молчите все!

— …ка! А, подлая? Марьяшка! Космы выдеру, так и знай!