Книга Добрая мачеха, страница 13 – Даниэль Брэйн

Я замахнулась на старуху для вида и кинулась опрометью наверх. У меня уже нет времени переодеться, накину, что найду, и бежать отсюда, захватив девочек. И ругать себя нет смысла, так или иначе, ни я, ни Акулина не увидели бы рассвет.

— Бежим, бежим скорее! – придушенно закричала я, толкаясь в дверь. – Акулина, девочки, набросьте что-нибудь теплое на себя и бежим!

— Батюшка так кричит?

— Да и… черт с ним! – рявкнула я, перепугав этим «чертом» девочек сильнее, чем своим окровавленным видом и подсвечником. – Бежим, быстро! Шали накиньте!

— Батюшка умер?

Вот что ты будешь делать?

— Пока нет. Давай, скорее сюда. Шали возьмите!

Младшая девочка с плачем вцепилась в меня, не оторвать, Акулина и средняя девочка от меня шарахнулись и, пока бежали по коридору, оглядывались в ужасе. Они успели переодеться, взяли шали, они меня послушались, но боялись намного больше, чем Антипа. Я для них – убийца их отца, а сложись иначе, отец стал бы нашим убийцей, но ненависть ко мне сильнее страха перед отцом, потому что я им не родная мать?

— Он убил, – разобрала я тоненький дрожащий голос и погладила девочку по голове. Сколько она повидала зла, не зная, с чем его сравнивать?

— Пойдем, – я потянула ее следом за сестрами и не сказала, что мы сейчас окажемся без крыши над головой. Бежать в комнату за чем-то теплым времени уже не было. Ничего, главное – выбраться на дорогу. Если тут был трактир, значит, дорога сохранилась. Может быть, уже ходят поезда, неподалеку есть станция.

Черная лестница, узкая, шаткая, утопала во мраке. Я выверяла каждый шаг и вслушивалась в отрывистые визгливые вопли, уже не столько болезненные, сколько злобные. Мужа придется добить. Завтра за мной явится городовой, а девочкам в любом случае будет лучше без отца-садиста. Бабка… со старухой они справятся.

Акулина в темном поношенном платье, в потрепанной длинной шали на плечах, ждала нас у двери.

— Сюда, матушка. Сюда, скорее. Осторожнее, матушка!

Предупреждение вышло своевременным, еще шаг, и я оступилась бы и рухнула в подпол. Там поджидали темнота, запах плесени и крысиного дерьма, но, по крайней мере, безопасность. Я сунула подсвечник за пояс и, помогая малышке спуститься, услышала, как Акулина распахнула дверь на улицу. Я поежилась, прижала к себе младшую девочку, с затаенным дыханием следила, как Акулина спускается по лесенке и задвигает крышку.

— Думаешь, он нас тут не найдет? – спросила я, пытаясь хоть что-то различить в темноте. Платье на мне разодрано до живота, я полуголая, одежда малышки тоже какая-то тряпочка. Старшие девочки о ней не позаботились. Я на ощупь стащила с кого-то шаль, намотала ее на ребенка.

Акулина что-то двигала не слишком уверенно, но деловито. Я проморгалась – темно, хоть выколи глаз. Конечно, нас тут найдут. Вот вытащить всех четверых будет сложно. Марьяна дура, и Акулина не умней, что стоило спрятаться в подполе вместо того, чтобы вопить «не хочу замуж». Может быть, что-то это бы и дало. Какое-то преимущество.

— Я дверь открыла, как бы мы убежали, – еле слышно шепнула Акулина и села, я не видела куда. – А прошлый раз, когда мы тут прятались, батюшка на крышку камень положил. Пусть и в этот раз положил бы.

— В прошлый раз лето было, – отозвалась средняя девочка, и я поразилась, насколько у нее не по-детски обреченный голос.