Книга Врач для слепого дракона, или Не смотри на меня так, страница 32 – Олеся Герус

— И что Сейрин предлагает? — спросила она осторожно.

— Явиться. Держаться так, как будто всё в порядке.

— Одному?

— Сейрин предложил свою помощь.

В его голосе не было ничего — ни благодарности, ни иронии. Просто факт. Но Алина слышала под этим фактом то, что он не сказал: что он не хочет принимать помощь Сейрина. Что между ними что-то произошло или происходит, что делает эту помощь сложной, — и что у него нет другого выбора, потому что в одиночку в столицу не поехать.

Она подумала секунды три.

— Каэрн, — сказала она. — Я хочу кое-что сказать вам. Вы можете не отвечать, если не хотите. Но я скажу.

Он не ответил, что означало — говори.

— Вы не должны принимать помощь от людей, которым не доверяете, — сказала она. — Даже если это единственный вариант, который сейчас виден. Потому что иногда нужно немного подождать, и появляется другой вариант.

Долгое молчание.

— У меня три недели, — сказал он.

— Я знаю, — сказала Алина. — Это достаточно.

Она развернулась и пошла на кухню — потому что ей нужно было сделать что-то руками, пока голова думала, а думать с пустыми руками она всегда умела хуже.

На кухне она долго стояла у полки с травами и смотрела на банки.

Марра появилась беззвучно — как умеют появляться люди, которые прожили в большом доме достаточно, чтобы научиться не шуметь лишний раз, — налила себе кружку и встала рядом, не говоря ничего.

Алина взяла банку с серой полынью, открыла, поднесла к лицу. Запах ударил резко и чисто — горький, холодный, чуть смолистый, совсем не похожий на обычную полынь, которую она знала. Ярче. Живее. Как будто обычная полынь — это её бледная родственница из другого климата.

— Это растёт только здесь? — спросила она.

— На пустошах, — сказала Марра. — Там, где другое ничего не растёт. Только эта и ещё несколько. Говорят, корни у неё до магмы доходят.

— До магмы? — переспросила Алина, прежде чем успела остановиться.

— Ну, до горячей породы. Под пустошью. Там раньше было что-то — не знаю точно, это давно, до меня. Что-то случилось, и земля стала мёртвой. Вот эта полынь и выжила.

Алина поставила банку обратно и подумала, что это немного похоже на людей. Некоторые выживают именно там, где ничего другого нет. Пускают корни до самого горячего — и держатся.

Она не сказала этого вслух, потому что Марра смотрела на неё с тем особым видом, с которым смотрят люди, ожидающие другого вопроса — того, который на самом деле.

— Что он говорил Сейрину? — спросила Алина.

Марра чуть отвернулась к очагу.

— Я не слушала.

— Марра.

— Я не слушала нарочно, — сказала Марра с достоинством человека, который разграничивает эти понятия. — Но стена там тонкая. И голоса были громкими под конец.

Алина ждала.

— Господин Каэрн сказал, что поедет один. Советник Сейрин сказал, что это невозможно. Господин Каэрн сказал, что найдёт другой способ. — Марра помолчала. — Советник Сейрин сказал, что другого способа нет. — Ещё пауза. — И что он поможет из давней дружбы, и что не нужно гордиться больше, чем можешь себе позволить.

Алина медленно выдохнула.

— А Каэрн?

— Ничего не сказал, — ответила Марра. — Просто замолчал. Он так делает, когда злится по-настоящему. Не кричит, не спорит. Просто молчит, и лучше в этот момент быть где-нибудь в другой части замка.

Алина кивнула и взяла с полки ещё одну банку — маленькую, с тёмно-синей крышкой, с какими-то засушенными синими цветами внутри. Открыла. Запах был совершенно неожиданным — сладким, чуть пряным, тёплым, как будто лето законсервировали в стекло и поставили на зимнюю полку.