Книга Врач для слепого дракона, или Не смотри на меня так, страница 34 – Олеся Герус

— Это был ужин с пятью людьми, — сказал он. — Не имперский двор с двумястами.

— Двести или пять — я буду справа и буду говорить тихо. — Она помолчала. — И мне не нужно от вас ничего. Никакой игры. Никакого политического интереса. Мне нужно добраться до Рейста и найти мага, который откроет мне проход домой. Если мы поедем вместе — я помогаю вам на совете, вы помогаете мне найти нужного человека в столице. Это честный обмен.

Молчание было длинным.

Он стоял и держал банку с ночным ирисом, и она не видела его лица — только профиль, только шрам, только напряжение в линии плеч. Она знала, что он сейчас считает аргументы — тщательно, методично, как считают аргументы люди, привыкшие принимать решения, от которых зависят другие.

— Это опасно, — сказал он наконец. — При дворе — люди, которые будут искать слабые места. Ты можешь оказаться под ударом.

— Я педиатр из другого мира, — сказала Алина. — У меня нет политического веса, нет истории, нет врагов при вашем дворе. Меня сложно использовать против вас, потому что я — никто здесь. Это, как ни странно, защита.

Каэрн медленно поставил банку на стол.

Она ждала.

— Три условия, — сказал он.

Алина выдохнула тихо, почти неслышно.

— Слушаю.

— Ты делаешь то, что я говорю, без вопросов, если ситуация требует быстрого решения. — Он говорил ровно, как диктуют договор. — Ты не разговариваешь с Сейрином без меня рядом. И ты не задаёшь вопросов о том, что слышишь при дворе, пока мы там. Всё, что хочешь знать — после, и только если я сочту нужным объяснить.

— Принято, — сказала Алина. И, помолчав: — Одно встречное условие.

— Одно, — согласился он.

— Если вам плохо — вы скажете мне. Не «я в порядке». Не «это не твоё дело». Просто скажете. Я врач, я умею не паниковать, и мне можно говорить правду.

Тишина.

Долгая, живая тишина, в которой что-то происходило — она не знала что именно, но чувствовала, что что-то.

— Хорошо, — сказал он.

Алина кивнула.

— Тогда нам нужно поговорить о том, что происходит при дворе, — сказала она деловито. — У меня нет двух недель, чтобы учить протокол с нуля, но за неделю я могу освоить основное. Расскажите мне о людях, которых я увижу. Начните с тех, кого нужно опасаться.

Каэрн смотрел на неё — белыми, точными, совершенно слепыми глазами.

— Ты быстро принимаешь решения, — сказал он.

— У меня была хорошая практика, — ответила Алина. — В педиатрии медлить нельзя. Ребёнок не умеет ждать, пока взрослый решится.

Что-то в его лице изменилось. Не улыбка — но то, что было ближе к ней, чем всё остальное, что она видела за эти дни. Та линия у губ, которую она уже умела замечать.

— Тогда — в библиотеку, — сказал он. — Карты двора там есть. И я расскажу тебе о людях. — Он повернулся к двери и прошёл мимо неё — в полуметре, близко, и она снова поймала это: как он идёт, точно зная расстояние до каждой вещи, до каждой стены, до каждого человека, которого слышит. — И возьми ту банку, — добавил он, уже в коридоре. — Если она помогает при бессоннице — ты тоже плохо спишь. Я слышу, как ты ходишь к окну.

Алина застыла на секунду.

Потом взяла банку с ночным ирисом, прижала к груди и пошла следом.

В библиотеке Каэрн нашёл карту с безупречной уверенностью — третья полка слева, свёрнутая в трубку — и развернул её на столе. Алина придвинула свечу ближе и увидела столицу: Аш'Корум, нарисованный птичьим взглядом — концентрические кольца улиц, центральный дворцовый комплекс, рыночные площади, гавань с северной стороны.