Книга Врач для слепого дракона, или Не смотри на меня так, страница 33 – Олеся Герус

— Это что? — спросила она.

— Ночной ирис, — сказала Марра. — Растёт только ночью, цветёт три дня в году. Очень редкий. Хорошо помогает при бессоннице — если подышать над настоем.

Алина закрыла банку и поставила обратно, но запах остался — лёгким, почти неуловимым — на пальцах. Она поднесла руку к лицу и вдохнула снова, думая, что никакой лекарственный справочник не пах так, как пахнут травы в замке на краю Мёртвых пустошей — как что-то между магией и химией, как что-то, чему нет названия на русском.

Она не заметила, что в кухню вошёл Каэрн.

Поняла это, когда он остановился в дверях — она почувствовала это прежде, чем услышала, потому что в кухне что-то изменилось, воздух стал плотнее — и обернулась.

Он стоял на пороге и не говорил ничего.

Лицо его всё ещё было закрытым — броня никуда не делась, — но он стоял и, судя по направлению головы, слышал её. Не видел — слышал. И, видимо, что-то ещё, потому что голова его была чуть приподнята, как бывает у людей, которые что-то улавливают в воздухе.

— Прости, — сказал он Марре. — Мне нужна Алина.

Марра сказала «конечно» тоном человека, который говорит «конечно» уже третий раз за день и каждый раз имеет в виду что-то своё, и вышла.

Алина повернулась к Каэрну.

— Я здесь, — сказала она.

— Я слышу, — сказал он, и в этой фразе было что-то, от чего она вдруг поняла, что он имеет в виду буквально. Что он всегда слышит её раньше, чем она успевает сказать, что она здесь. — Что ты держала?

— Банку с ночным ирисом, — сказала Алина, чуть удивлённая вопросом. — Марра объясняла мне, от чего что.

Каэрн молчал секунду.

— Запах, — сказал он тихо, почти себе. — Ночной ирис цвёл в том году, когда я уходил на последнюю кампанию. Три дня. — Пауза. — Я не думал о нём после этого.

Алина смотрела на него и не говорила ничего, потому что понимала: это не для ответа. Это то, что люди произносят вслух, не планируя, — когда что-то достаёт их из той глубины, куда они убрали его так тщательно, что сами почти забыли.

— Извините, — сказала она. — Я не знала.

— Не нужно извиняться, — сказал Каэрн, и голос его был странным — тише, чем обычно, менее ровным. — Это хороший запах. Просто неожиданный.

Она осторожно взяла банку с полки снова и поставила на стол между ними.

— Возьмите, — сказала она. — Марра сказала, помогает при бессоннице. Подышать над настоем.

Долгое молчание.

— Ты слышишь мои шаги по ночам, — сказал он. Не вопрос.

— Слышу, — призналась Алина. — Три ночи подряд. Четвёртую — нет. Вчера снова.

Пауза.

— Вчера был Сейрин.

— Я понимаю.

Каэрн подошёл к столу — пальцы нашли край, потом нашли банку. Взял её, поднял, и Алина видела, как он держит её — обеими руками, не открывая, просто держит, как держат что-то, что нельзя вернуть, но можно хотя бы почувствовать.

— Каэрн, — сказала она. — Я хочу вам кое-что предложить. Выслушайте, прежде чем отказать.

— Ты всегда так говоришь, — заметил он.

— Потому что вы всегда отказываете раньше, чем я договариваю.

Это было правдой, и он, кажется, знал это, потому что ничего не возразил.

— Я могу поехать с вами на совет, — сказала Алина.

Тишина встала между ними — плотная, как каменная стена.

— Нет, — сказал он.

— Вы обещали — выслушайте.

— Я выслушал.

— Каэрн. — Она сделала шаг к столу — не ближе к нему, просто чтобы говорить ровнее. — Послушайте меня. Вы умеете ориентироваться в этом замке, потому что знаете его наизусть. В столице вы его не знаете. Вам нужен человек рядом — не Сейрин, которому вы не доверяете, а кто-то, кто будет вашими глазами без собственной игры. Я это уже делала — вчера вечером, за ужином. Вы сами видели, что это работает.