Книга Врач для слепого дракона, или Не смотри на меня так, страница 30 – Олеся Герус

— Беспокойтесь, — сказала она. — Это ваше право. А я пойду делать перевязку Кайру.

Она взяла корзину и пошла к двери.

— Алина, — сказал он за спиной.

Она остановилась. Не обернулась.

— Будьте осторожны, — сказал Сейрин. — Этот замок умеет удерживать людей дольше, чем они планировали.

Она почувствовала, что это было сказано не как угроза. Как что-то другое — что-то личное, из собственного опыта, из чего-то, что он знал слишком хорошо.

— Я знаю, — сказала она. И вышла.

Во дворе рассвет уже взял своё — небо стало светлее, и Мёртвые пустоши за воротами из пепельно-серых превратились в серо-голубые. Кайр ждал у арки. Голова повёрнута к ней, белые глаза — туда, где она появится.

Алина поставила корзину, опустилась рядом с ним и начала осматривать рану — привычными, уверенными движениями, в которых уже не было той утренней тревоги первых дней.

— У нас гости, — сообщила она Кайру. — Думаю, ты уже знаешь. Один из них — Сейрин. Ты его знаешь?

Кайр не двигался. Но что-то в его дыхании изменилось — едва, на одну долю, — и Алина, которая уже пять дней слушала это дыхание как кардиограмму, это заметила.

— Понятно, — сказала она. — Значит, знаешь.

Она работала молча — смазывала мазью края раны, которые затягивались хорошо, проверяла температуру кожи вокруг. Всё шло правильно. Ещё два-три дня — и её здесь больше не нужно будет.

Эта мысль пришла спокойно — как факт — и осталась стоять рядом, не вызвав ни облегчения, ни радости, ни особой тревоги. Просто стояла и ждала, что она с ней сделает.

Она затянула последний узел и похлопала Кайра по боку.

— Всё, — сказала она. — На сегодня всё.

Кайр повернул голову и посмотрел на неё. Долго, с той серьёзностью, которая бывает только у очень старых существ и очень маленьких детей. Потом он сделал то, чего ещё никогда не делал.

Он опустил голову — медленно, с усилием — и положил её Алине на колени.

Не рядом. На колени.

Алина замерла.

Огромная голова — тяжёлая, горячая, твёрдая — лежала у неё на коленях, и дракон закрыл белые глаза, и всё вокруг было тихим, и пустоши за воротами были голубыми, и небо над замком впервые за пять дней казалось не серым, а почти синим.

Она не знала, сколько это значило. Орн говорил, что Кайр не подпускал к себе никого полгода. Что значит — положить голову на колени, она могла только догадываться, но что-то в ней, без слов и объяснений, понимало: это много. Это очень много.

— Ладно, — сказала она тихо. — Полежи.

Где-то за спиной, в замке, открылась и закрылась дверь.

Начинался день, в котором советник Сейрин Вэй пришёл говорить с Каэрном о том, что Алина ещё не знала. День, в котором что-то изменится — она это чувствовала так же ясно, как чувствуешь смену погоды за несколько часов до того, как она наступает.

Она сидела в утреннем свете, и дракон лежал у неё на коленях, и она думала о том, что иногда самые важные вещи — не те, которые происходят. А те, которые только собираются произойти.

И что у неё, судя по всему, осталось меньше трёх дней.

Разговор Каэрна с Сейрином она не слышала.

Слышала только, что он был — потому что дверь в малый зал, куда они ушли, оставалась закрытой почти два часа, и Марра ходила мимо неё с тем особым выражением лица, с которым ходят мимо закрытых дверей люди, которые давно научились не прикладывать к ним ухо, но мнение всё равно имеют.