Книга Врач для слепого дракона, или Не смотри на меня так, страница 28 – Олеся Герус

— Достаточно, — сказала она.

— Это значит — недолго?

— Это значит — достаточно.

Сейрин засмеялся — хорошо, правдоподобно.

— Точный ответ, — сказал он. — Каэрн, ты где нашёл такую?

— Она сама нашлась, — сказал Каэрн.

Это была правда. И прозвучало именно так — как правда, без украшений. Алина смотрела в тарелку и не позволяла себе улыбаться.

После ужина Сейрин задержался у очага с бокалом — один, намеренно — и Алина увидела, что он смотрит на Каэрна, который разговаривал с Тавором. Смотрел долго, с выражением, которое было сложным — в нём было что-то похожее на привязанность, и что-то похожее на боль, и что-то третье, чему она не нашла сразу названия. Но именно это третье было главным, и именно оно беспокоило её больше всего.

Потом Сейрин почувствовал её взгляд и посмотрел на неё.

Улыбнулся.

Алина улыбнулась в ответ — вежливо, ровно.

И подумала, что завтрашний разговор она хотела бы услышать.

Ночью она не спала долго.

За стеной снова были шаги — она слышала их через два часа после того, как все разошлись по комнатам, и эти шаги были другими. Быстрее. Неровнее. Не то ритмичное хождение человека, который приводит мысли в порядок, — а что-то похожее на беспокойство.

Она лежала и слушала, и в какой-то момент поняла, что не может просто лежать.

Встала. Взяла свечу. В коридоре было темно и холодно. Шаги шли из библиотеки — дверь была прикрыта, но свет пробивался в щели. Она подошла. Постучала.

Пауза была такой долгой, что она уже решила уйти.

— Войди, — сказал он.

Он стоял у окна — не у книжных полок, не у стола. У окна, лицом к стеклу, за которым не было ничего, кроме тёмного неба и звёзд. Стоял так, что она видела только его спину — прямую, напряжённую, как бывает у людей, которые не позволяют себе сгорбиться, даже когда очень хочется.

— Не спится? — спросила она.

— Нет, — сказал он.

Алина поставила свечу на стол, взяла второй стул и принесла его к окну — не рядом, в паре метров. Немного подальше, чем обычно сидели за столом, потому что было чувство, что сейчас ему нужно пространство, а не близость.

Она просто села. Он не обернулся. Но и не попросил уйти.

— Что он скажет завтра? — спросила Алина.

Молчание.

— Я не знаю точно, — сказал Каэрн наконец. — Но знаю, что это будет что-то, с чем я должен буду что-то сделать. Он всегда приходит с тем, с чем нужно что-то делать.

— Он был вашим другом?

Долгая пауза.

— Да, — сказал Каэрн. — Был. Или я так думал.

— А теперь?

— Теперь я не уверен, что понимал его так хорошо, как думал.

Алина смотрела на его спину и думала, что за этими словами стоит что-то конкретное, что-то, что случилось, — но сейчас был не тот момент, чтобы спрашивать. Иногда важнее просто быть рядом, чем задавать правильные вопросы.

— Завтра я буду справа, — сказала она. — Если вы хотите.

Он не ответил сразу. За окном облако накрыло луну, и библиотека стала темнее.

— Это не твоё дело, Алина Светова, — сказал он. Но в этот раз эта фраза прозвучала иначе — не как отказ и не как упрёк. Как что-то, что он говорил по привычке, уже не очень понимая зачем.

— Наверное, — согласилась она.

Она встала — не потому что уходила, а потому что взяла с полки первую попавшуюся книгу, вернулась на стул и открыла её на середине. Буквы она уже знала достаточно, чтобы читать медленно, с усилием, разбирая незнакомые слова по слогам. Этого, наверное, не хватило бы на художественный текст — но это оказался трактат о местных лечебных растениях, и медицинскую логику она угадывала даже там, где не понимала каждого слова.