Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 66 – Юлий Люцифер

Агата уже двигалась: открыла другую чашу, высыпала порошок, велела Эйрану сесть, позвала храмового лекаря через колокол у двери. Все было быстро, делово, без трагедии.

Я отошла к стене.

Свободное запястье казалось чужим.

Слишком легким.

Слишком больным.

Через несколько минут приступ Эйрана удалось приглушить. Не снять полностью. Приглушить. Он сидел у алтарного стола, бледный, с мокрыми волосами у висков. Его дыхание выровнялось, но золотое пламя в крови еще било под кожей.

Храмовый лекарь хотел уложить меня на скамью.

Я отказалась.

Потом Агата посмотрела на меня так, что я легла.

До рассвета оставалось совсем немного.

Дворец жил тревогой. За дверями слышались шаги. Кто-то докладывал, что северный сектор города пока удерживается резервными печатями. Кто-то говорил о поисках Драммонта. Кто-то спрашивал, что сказать государю.

Я лежала на жесткой скамье в храмовой комнате и смотрела на свое запястье.

Без браслета.

Три года он был частью меня. Тяжестью, болью, титулом, доказательством, что я не просто гостья в чужих комнатах. Я ненавидела его. Привыкла к нему. Прятала под рукавами. Слушала через него чужую боль.

Теперь его не было.

И почему-то, вместо радости, первой пришла пустота.

Эйран подошел позже. Медленно. Не потому что не хотел, а потому что едва держался на ногах.

— Не вставай, — сказал он.

— Я и не собиралась.

Он сел на край соседней скамьи. Между нами было расстояние. Правильное. Новое.

— Башня погасла, — сказала я.

— Да.

— Совет обвинит меня.

— Пусть попробует.

— Попробует.

— Знаю.

Я повернула голову.

— Вы теперь без северной стабилизации.

— Да.

— Вам будет хуже.

— Да.

Он отвечал просто. Без обвинения. Без скрытого упрека. Это было непривычно.

— Вы не должны были соглашаться так быстро, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Должен был сделать это три года назад. До брака. Спросить, чего будет стоить твой дар. Спросить, согласна ли ты. Спросить, хочешь ли ты вообще быть рядом с человеком, который не умеет хотеть по-человечески.

Я закрыла глаза.

— Не начинайте красиво говорить на рассвете. У меня нет сил отличать честность от усталости.

— Тогда я скажу просто. Я не верну браслет на твою руку.

Я открыла глаза.

Он смотрел на мое запястье. Не с облегчением. С болью.

— Даже если башня потребует.

— Башни не требуют. Люди требуют от их имени.

— Тогда людям скажу нет.

Я молчала.

Что-то внутри хотело поверить.

Другая часть, более умная, измученная, взрослая, сказала: посмотри не на слова. На следующие дни.

Агата вернулась к нам с двумя документами в руках.

— Нужно оформить случившееся до того, как Драммонт или совет оформят это за нас.

— Что? — спросила я.

— Добровольный отзыв дара из родовой печати Тальгардов. Подписываете вы, как носительница пепельного пламени. Подписывает Эйран, как глава рода. Подписываю я, как храмовый свидетель. Это не расторжение брака, но это разрушает главный аргумент Драммонта: он не сможет заявить, что дар был изъят из-за вашей нестабильности. Вы забрали его сами.

Я медленно села.

— Давайте.

Эйран взял перо первым.

Рука у него дрожала.

Не сильно. Но я заметила.

Он подписал.

Эйран Тальгард.

Потом перо передали мне.

Я посмотрела на строку.

Имя.

Как подписаться?

Сэйра Тальгард — фамилия брака, в котором мой дар сделали частью чужой печати.