Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 64 – Юлий Люцифер

Я смотрела на нее.

Слова входили медленно.

Забрать пепельное пламя назад.

Три года я мечтала о свободе, но представляла ее иначе. Не среди ночи, не под тревожные колокола, не рядом с мужем, чья кровь может сорваться без моего дара.

— Что будет с Эйраном? — спросила я.

Он повернулся ко мне.

— Не спрашивай.

Я посмотрела на него.

— Это мой вопрос.

Агата ответила:

— Приступы станут чаще. Северная линия рода Тальгард останется без вашей стабилизации. Ему придется лечиться иначе, искать другой способ, возможно, временно передать часть полномочий Тавину или храму. Это опасно, но не смертельно сразу.

— Сразу, — повторил Эйран.

— Да, ваше светлость. Я не украшаю последствия.

Он посмотрел на меня.

— Делай это.

Я не сразу поняла.

— Что?

— Забирай дар.

— Вы даже не спросите, есть ли способ сохранить башню?

— Если способ требует твоей крови без твоего выбора, это не способ.

Слишком правильные слова.

Слишком поздно.

И все равно они дрогнули где-то внутри.

— Эйран, если я заберу пламя, северная башня останется темной. Совет...

— Совет пусть идет к черту.

Агата подняла бровь.

Даже я посмотрела на него.

Он сжал челюсть.

— В протокол это не войдет.

— Жаль, — сухо сказала Агата.

Я почти рассмеялась. Почти.

Но потом боль в руке напомнила, что времени нет.

— Что нужно делать?

Агата подвела меня к алтарному столу.

— Снять браслет.

Я замерла.

Браслет Тальгардов нельзя было снять. Не обычным движением. Он был замкнут брачной печатью, кровью, договором и тремя годами молчания.

— Сейчас он ослаблен из-за расторжения, — объяснила Агата. — Если вы сами признаете, что больше не отдаете дар дому Тальгард, браслет откроется. Или сломает руку, если связь сопротивляется слишком сильно.

— Как обнадеживающе.

— Я стараюсь быть точной.

Эйран шагнул ближе.

— Что я должен сделать?

Агата посмотрела на него.

— Ничего.

— Это невозможно.

— Для вас, возможно. Для обряда — необходимо. Она должна забрать дар не потому, что вы разрешили, а потому что он ее.

Эйран замолчал.

Вот это было правильно.

Я подняла правую руку. Пальцы дрожали. Повязку пришлось снять. Ожог выглядел хуже, чем в северной башне: серые линии переплелись с красными трещинами, кожа под браслетом была темной, почти обожженной до черноты.

Эйран тихо выдохнул.

Я не посмотрела на него.

Если посмотрю, могу передумать. Не из любви даже. Из старой привычки спасать.

Агата поставила передо мной серебряную чашу.

— Кровь не нужна, — сказала она. — У вас ее и так взяли достаточно.

Это, наверное, было самое доброе, что она когда-либо говорила.

Я положила ладонь над чашей.

— Повторяйте только то, с чем согласны. Ни одного слова из вежливости. Ни одного из страха.

Я кивнула.

Агата начала:

— Дар, данный кровью моего рода...

Я повторила:

— Дар, данный кровью моего рода...

Слова были простыми. Не древними. Не украшенными.

— Не является долгом перед домом Тальгард.

— Не является долгом перед домом Тальгард.

Браслет нагрелся.

Эйран стоял рядом, но не двигался.

— Не является платой за брак.

— Не является платой за брак.

Где-то далеко ударил колокол. До рассвета оставалось меньше часа.

— Не является замещающим источником.

Я закрыла глаза.

Вот оно.

Слово из договора. Из Драммонта. Из всей моей жизни в этом доме.

Запасная.

Замещающая.

Вместо.

Я вдохнула.