Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 69 – Юлий Люцифер

Эйран остановился позади меня, но ничего не сказал.

Виверна сделала шаг.

— Я не буду просить прощения за то, чего не помню полностью.

Честное начало.

— Но за то, что помню, — продолжила она, — прошу.

Я смотрела на нее.

— За что именно?

Она выдержала.

— За слова о ваших комнатах. За то, что часть меня хотела, чтобы вас убрали. За то, что я позволяла леди Аурике говорить за меня, пока это было удобно. И за то, что радовалась, когда видела, как больно вам смотреть на него.

Эйран рядом замер.

Виверна не посмотрела на него.

Только на меня.

— Я была в плену, Сэйра. Но не всякая жестокость во мне от плена.

Вот теперь я поверила, что она действительно начала вспоминать себя.

Не хорошую.

Настоящую.

— Спасибо за правду, — сказала я.

— Вы меня не простите.

— Нет.

Она кивнула.

Не обиделась.

— Если Драммонт использует меня снова...

— Агата не даст.

— А если дам я?

Вот это был важный вопрос.

Я посмотрела на нее долго.

— Тогда я остановлю вас.

Виверна неожиданно улыбнулась.

Слабо.

— Почему-то это успокаивает.

Я пошла дальше.

У главных дверей дворца меня догнал голос Эйрана.

— Сэйра.

Я обернулась.

Он стоял на верхней ступени холла. За его спиной — дом Тальгардов, черный камень, золото, стража, портреты, вся власть, ради которой меня когда-то поставили на чужое место.

— Да?

Он спустился на одну ступень.

Не больше.

— Можно я напишу тебе?

Сколько в этом было нового.

Не “я пришлю приказ”.

Не “ты должна отвечать”.

Не “я потребую встречи”.

Можно.

Я сжала письма матери в левой руке.

— Можно.

Он выдохнул так тихо, что почти никто не услышал.

Но я услышала.

Потом вышла.

Двор встретил холодным утренним воздухом.

Северная башня над Лирассеном темнела, как выбитый зуб в короне города. Люди на улицах уже смотрели вверх. Кто-то шептал молитвы. Кто-то показывал пальцем. Драконья стража кружила ниже обычного.

Карета ждала у лестницы.

Не парадная. Простая, темная, с закрытыми окнами. У дверцы стоял человек Тавина.

Марта помогла поставить сундук. Лисса села рядом со мной. Марта хотела закрыть дверцу, но я остановила ее.

— Ты едешь?

Она посмотрела так, будто я спросила глупость.

— Конечно.

И села напротив.

Карета тронулась.

Колеса стукнули по камням внутреннего двора. Ворота дома Тальгардов открылись. Я не смотрела назад до последнего.

Потом все-таки посмотрела.

Эйран стоял на ступенях.

Один.

Без плаща, хотя утро было холодным.

За его спиной гасла северная часть дворца, потому что башня больше не давала света. Он выглядел не меньше. Не слабее. Просто впервые — человеком, который потерял не вещь, не источник, не удобную жену.

А женщину, которую слишком долго не видел.

Карета выехала за ворота.

Я опустила взгляд на свое запястье.

Браслета не было.

Ожог остался.

Я провела пальцами по темному кругу на коже и почувствовала не радость, не свободу, не победу.

Только боль.

И под ней — маленькое, осторожное место, где когда-нибудь, возможно, начнется моя жизнь.

До рассвета меня должны были убрать из дворца.

Я ушла сама.

И это было первое решение за три года, которое принадлежало только мне.

Дом Лиорданов встретил меня не теплом.

Сыростью.

Она стояла в коридорах, в тяжелых портьерах, в старой древесине лестницы, в камне подоконников. Дом моего детства всегда казался мне слишком тихим после дворца Тальгардов, но теперь эта тишина звучала иначе. Не как покой. Как осторожное ожидание беды.