Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 5 – Юлий Люцифер

За окном горели семь башен Лирассена. Красиво, спокойно, величественно. Весь город спал под их защитой.

Я смотрела на них и думала о том, что где-то далеко, может быть, жива женщина, для которой шили это платье. Женщина, чье место я заняла. Женщина, которую при дворе будут помнить даже в моих комнатах.

А я?

Я была Сэйра Лиордан.

Теперь — Сэйра Тальгард.

Жена драконьего канцлера.

Платье, сшитое для другой, лежало на кресле у окна.

На белом подоле, там, где распарывали герб Сольвейн, остались крошечные следы старых стежков.

Я долго смотрела на них, пока не поняла: чужое место не становится твоим только потому, что тебя в него поставили.

А потом браслет на моей руке снова нагрелся.

Где-то в глубине дома Тальгардов Эйрану Тальгарду опять стало больно.

И я, его новая жена, поднялась с кровати.

Потому что уже тогда знала: если я не удержу его огонь, никто даже не поймет, какой ценой горят эти башни.

Я научилась просыпаться раньше боли.

Не сразу. В первые месяцы после свадьбы боль будила меня резко, будто кто-то хватал за запястье изнутри и тянул к северной башне. Я вскакивала с постели, не понимая, где нахожусь, почему брачный браслет жжет кожу и почему за окном ровно горит Лирассен, а у меня во рту вкус холодного пепла.

Теперь все было иначе.

Я открывала глаза за несколько мгновений до того, как печать начинала дрожать.

Так было и в то утро.

В комнате стояла предрассветная синева. Каменные стены еще держали ночной холод, камин давно погас, тяжелые шторы у высокого окна не двигались. Дворец спал. Или делал вид, что спит. Дом Тальгардов умел притворяться даже ночью.

Я лежала на спине, глядя в темный потолок, и считала удары сердца.

Один.

Второй.

Третий.

Браслет на запястье нагрелся.

Я медленно выдохнула и села.

Рукав ночной рубашки сполз, открывая серые следы на коже. Старые ожоги уже не болели, только тянули в сырую погоду и после долгих приемов, когда приходилось улыбаться так долго, что лицо немело. Новая линия проступала под браслетом тонкой пепельной полосой.

Северная башня.

Опять северная.

Я встала, стараясь не шуметь. На кресле у ширмы с вечера лежало темное платье без украшений. Я сама выбирала такие для ночных выходов: плотная ткань, узкие рукава, высокий ворот. Если кто-то из слуг случайно встречал меня в коридоре, никто не видел следов на руках.

Слуги все равно знали.

В доме, где стирали простыни после драконьих приступов и выносили из башен воду с черным осадком, скрыть можно было только от тех, кому было удобно не смотреть.

Я застегнула платье, собрала волосы в низкий узел и взяла с прикроватного столика маленькую серебряную чашу. На дне лежал серый порошок — пепел священного ясеня, смешанный с солью из храмовых подземелий. Агата Шаэль однажды сказала мне, что без него мое пламя будет брать слишком много.

— А с ним? — спросила я тогда.

Она посмотрела на мои руки.

— С ним ты продержишься дольше.

Не “тебе будет легче”.

Дольше.

В коридоре было тихо. Каменные плиты под ногами холодили даже через мягкие туфли. На стенах горели узкие лампы с драконьим маслом. Их свет не дрожал, но я все равно видела, где защита дома истончилась: у третьей арки с левой стороны золотая прожилка в камне потемнела; возле окна под потолком проступила едва заметная трещина; у ниши с доспехами воздух был суше, чем должен.