Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 9 – Юлий Люцифер

— Для семей, которые живут в сгоревших домах, входит.

Несколько секунд он смотрел на меня молча. Потом кивнул, будто принял довод, но не собирался обсуждать его дальше.

— Хорошо. Я подпишу после совета.

Я раскрыла третью папку.

— Еще есть вопрос по расходам северной башни.

При этих словах его лицо чуть изменилось. Совсем немного. Если бы я не знала его три года, не заметила бы.

— Что с ними?

— Новый мастер печатей запросил черное масло, серебряные чаши и архивный допуск.

— Архивный?

— Да.

Я положила перед ним счет.

Эйран взял бумагу. Прочитал. Поставил чашку на стол, так и не сделав глотка.

— Это знак канцелярии Драммонта.

— Поэтому я принесла вам до совета.

— Вы подозреваете ошибку?

Я удержала паузу.

— После того, как сегодня ночью северная печать едва не раскрылась, я подозреваю не ошибку.

Он посмотрел на мою руку.

Не на лицо. На правый рукав.

Я не знала, заметил ли он, что ткань плотнее обычной. Наверное, заметил. Эйран Тальгард замечал трещины в политических союзах за полгода до того, как они становились явными. Просто к моим трещинам он не привык присматриваться.

— Вы были в башне? — спросил он.

— Да.

— Одна?

— Как обычно.

В его взгляде мелькнуло раздражение.

— Вы должны были послать за мастером.

Я едва не рассмеялась.

Не весело. Просто от усталости.

— Тем самым, который оставил окно открытым и стер часть защитного круга?

Он замолчал.

Это было почти победой.

Потом сказал:

— Такие обвинения требуют доказательств.

— Поэтому я принесла счета.

— Счета доказывают расходы, не умысел.

— Тогда прикажите проверить мастера.

— Прикажу.

Он отложил бумагу.

Не в стопку срочных.

В сторону.

Я увидела это и поняла: проверит, но не сейчас. Не до совета. Не до выступления Драммонта. Не до того, как будет удобно.

Власть всегда двигалась по расписанию.

Печати — нет.

— Ваше светлость, северная башня не дождется, пока Драммонт перестанет быть полезным на сегодняшнем заседании.

Эйран поднял глаза.

Тишина в кабинете стала плотнее.

— Осторожнее, Сэйра.

Имя.

Он редко называл меня по имени. Обычно только когда был раздражен или когда приступ после обряда оставлял его без сил.

— Я осторожна уже три года.

Это вырвалось само.

Не громко. Не дерзко. Но слишком честно для утра перед советом.

Он смотрел на меня так, будто впервые за день увидел не документы, не рукав, не жену на положенном месте, а человека, который стоит перед ним после ночи в башне и все еще держится.

— Вы устали, — сказал он.

И вот это было почти хуже, чем если бы он рассердился.

Ты устала.

Не “тебе больно”.

Не “что произошло”.

Не “покажи руку”.

Устала. Значит, можешь ошибаться. Можешь преувеличивать. Можешь говорить слишком резко.

Я собрала бумаги, которые не нужны были ему прямо сейчас.

— Да, ваше светлость. Я устала. Но цифры в счете от этого не меняются.

Он ничего не ответил.

Я поклонилась и вышла.

В коридоре было уже шумно. День набирал силу. Где-то внизу звенела посуда, во внутреннем дворе командовали стражей, писцы торопились к залу Высшего круга. Дом Тальгардов выглядел безупречно.

Только я знала, что северная башня держится на свежем ожоге под моим рукавом.

К девятому часу зал Высшего круга был полон.

Я стояла справа от кресла Эйрана, как полагалось жене канцлера. Не рядом с ним за столом. Не среди советников. Чуть позади и сбоку. Достаточно близко, чтобы все видели: дом Тальгардов представлен супружеской четой. Достаточно далеко, чтобы никто не перепутал мое место с настоящей властью.