Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 108 – Юлий Люцифер

Мягко.

— Тавин! — рявкнула Агата. — Драммонта!

Тавин бросился к боковому проходу, но Драммонт не побежал. Он дернул за цепочку на стене.

С потолка рухнула железная решетка.

Не магия. Обычная тяжелая решетка, старая, ржавая, с влажными пятнами, но сработала отлично. Тавин успел отскочить, один его стражник — нет. Решетка ударила его по плечу и прижала к полу. Мужчина заорал.

Тавин выругался так, что даже в подземном архиве стало тесно.

— Поднять! Быстро!

Драммонт уже был за решеткой.

— Вы все еще думаете, что я полагаюсь только на печати, госпожа Лиордан? — сказал он.

У него впервые сбилось дыхание. Не от страха. От спешки. Значит, мы все-таки мешали.

Эйран поднялся, опираясь рукой о каменный выступ.

— Орис!

Драммонт остановился на секунду.

— Ваше светлость, вам сейчас лучше беречь силы. Ваш род без подпорок выглядит не так внушительно.

Эйран сделал шаг, но его ударило приступом. Золотой жар прошел по шее, по виску, по руке. Он схватился за стену и сжал зубы до белизны.

Я видела. И старая часть меня дернулась к нему, как собака к знакомому свисту.

Нет.

Не туда.

Виверна.

Чаша.

Пепел матери.

Сначала то, что сейчас убивает.

— Лисса! — крикнула я, не оборачиваясь. — В папке копия по Нимее, лист с переносом остаточного пламени. Найди формулировку, где указан дом Тальгард.

— Сейчас!

Бумаги зашелестели. Лисса кашляла от пыли, но листала. Марта одной рукой помогала стражнику у решетки, другой удерживала сумку с документами от воды, которая текла по полу из треснувшей трубы.

В архиве водных пошлин, как выяснилось, до сих пор было много воды.

Она сочилась по стенам, собиралась в низких местах, текла к обрядовому кругу. Черное масло на полу блестело, смешиваясь с влагой. Серебряные линии из-за этого расплывались. Не разрушались — менялись. Становились хуже. Непредсказуемее.

Агата это заметила.

— Вода тянет масло к северной чаше! Перекройте трубу!

— Чем? — крикнул один из стражников.

Марта оглянулась, схватила с пустой полки старую книгу в кожаном переплете и сунула ему.

— Вот. История пошлин наконец пригодится.

Стражник замялся.

— Это же архивная...

— Затыкай!

Он побежал к трубе.

В другой ситуации я бы рассмеялась.

Сейчас у меня дрожали колени.

Я опустилась перед чашей, стараясь не наступить в круг. Пепельное пламя поднималось в ладони, но как отделить масло от пламени, я не знала. Никто меня этому не учил. Меня учили терпеть, закрывать трещины, отдавать край боли, не задавать лишних вопросов. А вот как спасать украденный остаток дара из черного масла посреди сорванного обряда — нет, такого урока в браке не было.

— Агата!

— Видишь серую кромку? — Она уже стояла у Виверны и ножом срезала верхнюю печать с ее запястья. — Не середину. Кромку. Там пепел еще не смешался.

Я всмотрелась.

Сначала ничего.

Пламя как пламя. Серое, грязное у основания, темное внутри. Потом я заметила: по краю чаши тонкая светлая пыль двигалась отдельно. Ее не сжигало. Ее затягивало.

Как муку в воронку.

Я поднесла ладонь ближе.

Ожог под повязкой дернулся так, что перед глазами поплыли черные точки.

— Не рукой, — сказала Агата. — Дыханием.

— Что?

— Пепельное пламя не только в крови. Дыши через него.

Очень вовремя новые подробности о моем даре.

Я попыталась. Вдохнула — и едва не закашлялась от горелого масла.