Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 107 – Юлий Люцифер

Подчинить.

Все те же слова.

Я подняла правую руку. Перчатка уже была повреждена, пальцы серые от пепла.

— Вы всю жизнь прятались за формулировками, лорд Драммонт.

Он впервые насторожился.

— Не входите в круг.

— Я и не собиралась.

Я опустилась на одно колено перед линией.

Не касаясь ее кожей.

Пепельное пламя вышло тонко, почти незаметно. Легло на серебряную пыль и не стало бороться с силой. Просто пошло по словам.

Изъять — сгорело первым.

Очистить — распалось следом.

Перенести — сопротивлялось дольше.

Закрепить — потемнело, треснуло и рассыпалось в обычную пыль.

Обряд дрогнул.

Не красиво.

Не громко.

Один из мастеров вскрикнул, потому что его собственная печать ударила обратно по руке. Виверна резко вдохнула. Лисса за моей спиной шепнула мое имя, но не побежала вперед. Марта удержала ее.

Драммонт сжал сосуд с пеплом Нимеи.

— Вы не понимаете, что делаете.

Я подняла глаза.

— Понимаю лучше, чем вам удобно.

Он сделал движение к северной чаше.

Эйран сорвался первым.

Не в круг. Умно. По внешнему краю, ломая боковую опору печати своим золотым пламенем. Его удар был неровным из-за поврежденной линии, но достаточно сильным, чтобы один из архивных людей отлетел к стене.

Тавин уже был у второго.

Агата бросила храмовую печать на мастеров контура. Серебряная сеть легла им под ноги, открытая и законная. Они упали на колени, не в силах двинуться.

Драммонт отступил.

И вдруг улыбнулся.

Плохо.

Он поднял сосуд выше.

— Тогда пусть выбирает кровь.

Я поняла поздно.

Он разбил стекло о край северной чаши.

Пепел Нимеи рассыпался в черное масло.

Северная чаша вспыхнула серым огнем.

Виверна закричала.

Эйран упал на одно колено.

У меня в груди что-то резко оборвалось, будто меня дернули сразу в две стороны: к матери и к северной линии Тальгардов.

А в центре круга серебряные остатки обряда сами сложились в новый приказ.

Не изъять.

Не перенести.

Сжечь лишнее.

Лишним была я.

И Виверна.

И, возможно, все, что еще оставалось от Нимеи.

Пепельное пламя во мне поднялось уже не тонко.

Резко.

До боли.

Но на этот раз я не стала закрывать чужую трещину.

Я встала.

— Нет.

Слово было обычным.

Человеческим.

Не древним.

Не храмовым.

Просто нет.

И пепел послушался не потому, что был живым, а потому что был моим.

Пламя не послушалось сразу.

Я сказала “нет”, и на один короткий миг мне самой показалось, что этого должно хватить. Так было бы удобно: произнести правильное слово, поднять руку, и чужой обряд рассыпается, потому что правда сильнее чернил.

В жизни правда часто приходит позже боли.

Северная чаша вспыхнула выше, чем должна была. Серый огонь ударил вверх узким столбом, облизал каменный свод и сорвал оттуда влажную грязь. На нас посыпалась черная крошка. Лисса вскрикнула, Марта рывком оттащила ее к стене, а один из людей Тавина закашлялся так, будто вдохнул золу.

Виверна на каменном столе выгнулась. Печати, удерживавшие ее руки, затрещали не звуком, а резким светом по краям. Ее пальцы скрючились, ногти скребнули по камню.

— Сэйра! — крикнула Агата. — Не гаси чашу!

Я уже тянулась к огню.

Остановилась почти у самого края.

— Почему?

— Там пепел Нимеи. Потушишь резко — он уйдет в контур. Мягко! Нужно отделить масло от пламени!

Мягко.

Конечно.

Когда рядом Виверна кричит без голоса, Эйран стоит на одном колене и пытается не сорваться в драконий жар, Драммонт отступает к боковому ходу, а серебряная пыль на полу собирается в новый приказ: сжечь лишнее.